Вовлечь его в какие-либо занятия по-прежнему не удаётся, но стало возможным на короткое время вызвать внимание. При этом обнаружен значительный запас знаний об окружающем, мальчик правильно строит довольно длинные фразы, знает сказки и стихи.

(Входит мальчик.)

—           Женя, подойди ко мне. Ты обещал со мной поговорить?

—           Обещал.

—           Скажи, пожалуйста, что болит у тебя?

—           Ничего.

—           Ты здоров?

—           Не больной.

—           Где тыс сейчас находишься?

—           Вот здесь.

—           А для чего ты к нам приехал, тебе говорили?

(Мальчик молчит.)

—           Что на столе лежит?

—           Конфета.

—           Ты хочешь?

—           Хочу.

—           Возьми, пожалуйста (мальчик берет). А что у тебя в руках?

—           Машина [игрушечная].

—           Положи её на стол (кладёт), разверни конфету (разворачивает конфету). Скучаешь по маме?

—           Скучаю.

—           Домой хочется?

—           Хочется.

—           В каком городе ты живёшь?

—           Во Фрунзе.

—           Это далеко. На чём туда добираться: на поезде или на самолёте?

—           На самолёте.

—           На каком сам,олёте?

—           На ИЛ-14.

—           Наверное, на ИЛ-18?

—           ИЛ-14.

—           В отделении, когда я к тебе подходил, ты почему-то всё врем,я ходил от стены к стене. Помнишь? Беспокойно себя чувствовал?

—           Беспокойно.

—           Ты весёлый у нас или немного печальный?

—           Весёлый.

(Мальчик уходит.)

При демонстрации ребёнка можно было обнаружить один из характерных симптомов. Он заключается в том, что, несмотря на большое число присутствующих здесь людей, вы не увидели у ребёнка ни тени смущения, ни явлений нервной возбудимости, которая обычно бывает у детей этого возраста в такой ситуации. Показанный вам ребёнок не проявлял абсолютно никаких эмоций, никакого интереса к тому, для чего его привели сюда, кто его окружает, с кем

он разговаривает. Он монотонно, коротко, почти лаконично отвечал на вопросы. Это — проявление аутизма и эмоционального обеднения. В истории болезни обнаруживается много типичного для предполагаемого заболевания. С некоторого времени ребёнок сделался аутистичным; изменилось его поведение; внезапно возник страх. Ребёнок становился всё более отрешённым и странным. Его психическое развитие приостановилось. Далее появились навязчивые явления в виде ритуалов. Его высказывания, суждения о событиях, происходящих вокруг него, сделались однообразными, непонятными.

У него стали проявляться неадекватные эмоциональные реакции. Временами наблюдалось однообразие двигательного возбуждения, перебегание от стены к стене. Совокупность перечисленных расстройств, последовательность их возникновения позволяют предполагать здесь шизофрению, начавшуюся в возрасте трёх лет и медленно развивающуюся.

Следует напомнить те основные положения о проявлении психических расстройств в раннем детском возрасте, которые были изложены примерно 100 лет назад знаменитым английским учёным-психиатром Г. Модели. Он указывал, что клиническая картина детских психозов определяется не только нозологическими особенностями, но прежде всего уровнем развития мозга. Симптомы психических расстройств, которые мы обнаруживаем у взрослых, у детей не могут проявиться вследствие неполного развития деятельности мозга. Если психическое расстройство развивается в возрасте 1,5—2 лет, то оно может проявиться лишь в «помешательстве рефлекторных центров», то есть лишь в бурных простейших эмоциях: страхе, ярости, плаче, двигательном возбуждении, манежном беге или беспорядочном двигательном буйстве.