Сообщила, что затем «по приказу» она уехала в Киев, где семь дней ничего не ела: «Так было нужно, видимо, еда влияет на психику». В купе «якобы случайно» она встретилась с венгром; [это значит, что] основным участником «эксперимента» является Венгрия. И в больнице она находится, по её словам, потому, что «так надо». Более подробно об «экспериментах» не рассказала, так как «для этого нужна соответствующая обстановка». Заявила, что ей, видимо, придётся потом поехать в Венгрию.

Добавила полуиронически-полушутливо: «Вот труд». Пояснила:

инструктор не доверил ей клеить папки, а учёный доверил ей свой

научный труд, не побоялся с ней разделить славу.

Со стороны соматики — начальные явления атеросклероза, тран-

зиторная гипертония.

(Входит болъная.)

—           Вы сейчас имеете возможностъ обратитъся сразу ко всем психиатрам.

—           Да что Вы говорите! Если у нас так мало психиатров, то это очень приятно.

—           Как Ваше здоровъе?

—           Здоровье у меня очень хорошее сейчас. Я бы хотела, чтобы это слышали от меня все окружающие здесь.

—           Что можете сказатъ о пребывании у нас?

—           Я могу сказать, что дисциплина на очень низком уровне, медицинские сёстры либо не понимают своих обязанностей, потому что они ведут себя несколько не так: приходят, сидят, особенно в наблюдательных палатах, смотрят неизвестно на что, о чём-то думают, во всяком случае, даже не знают, на какой кровати лежит та или иная больная. Придёт медсестра, встанет посередине палаты и спрашивает: «Где такая-то больная?» Я лежу, все молчат. К сожалению, я не могу ответить, потому что не интересуюсь формой, меня интересуют больные как личность, с ними интереснее поговорить. Я даже думала какое-нибудь заболевание найти в самой себе, как-нибудь заболеть чем-нибудь, чтобы дольше полежать. Очень интересно было вначале. Оказывается, достаточно один месяц полежать в беспокойной палате — не знаю, почему я подобное впечатление произвела, потому что на меня не обращали внимания. Потом задала вопрос лечащему врачу: «Если привезли в больницу для того, чтобы не замечать меня, тогда моё местонахождение правильно, а если привезли для того, чтобы лечить, тогда на другой день перевели бы в другое отделение, за что я очень была бы благодарна».

—           Помогла Вам болънииа?

—           Да. Я считаю, что каждому человеку не мешает побыть здесь. Теперь все очень нервные. Я не говорю обо всём мире, но почти каждому человеку земного шара не мешает принимать некоторое лекарство, потому что оно уравновешивает человека, делает менее раздражительным. Я говорю врачу, что она нашла правильное лечение таких сверхтяжело больных, как я. Я считаю, что это большой плюс. Она могла назначить какой-то ужасный укол. Я решила, что поскольку я работаю в какой-то обстановке коллективной, испытывают меня на раздражение, почему

не воспользоваться любезностью врача, которая согласилась меня лечить, тратить эти современные лекарства на таких почти здоровых людей. Это почти политический момент. Правильно?

—           Вам необходимо было лечиться в больнице?

—           Это очень трудный вопрос, потому что я не знаю, нужно ли сюда лечь, потому что те обязательства, которые хотели выявить на работе, не помогли. Но не знаю, именно потому, что легла в больницу, а дома почти не была. На этот вопрос я не смогу ответить — нужно или не нужно? Но стелазин я в другом месте не получила бы. Так что есть какой-то плюс с этой точки зрения.