Наконец, возникает эпизод необычного, непонятного для неё самой состояния, сопровождавшегося плачем и особой внутренней ясностью, лёгкостью и звуками гудения.

Заболевание, выражавшееся у больной в течение 18 — 19 лет исключительно сенестопатиями, за последние два года становится по своим проявлениям всё более и более сложным, что указывает на его прогредиентность. Подобное усложнение должно очень настораживать. Прогредиентность в данном случае совпадает с наступлением 40-летнего возраста — периода обострений, особенно у женщин, процессуальных психических заболеваний.

Прогредиентность сказывается и в истории со слежкой за ней, и [в истории о] двух женихах, по её словам, — «рыцарях». Психический склад больной с годами постепенно явно меняется. Она становится всё более аутичной, ригидной, однообразной. Сослуживцы называли её «странной», «старомодной». Ранее лечившаяся у невропатолога и работавшая,

она становится инвалидом и в течение последних двух лет дважды помещается в психиатрическую больницу.

Таким образом, мы должны думать об обострении вялопро- текающего шизофренического процесса, манифестировавшего первоначально в течение длительного времени сенестопатия- ми, а теперь — более сложными расстройствами. Вместе с тем следует указать, что сенестопатии — не прерогатива шизофрении. Сенестопатические явления обнаруживаются и при маниакально-депрессивном психозе, циклотимии и при психопатиях. При циклотимии сенестопатии возникают во время депрессивной фазы и вместе с нею полностью исчезают. У психопатов, психастеников и неврастеников сенестопатии проявляются в виде навязчивости. У нашей больной сенестопатии непрерывные, упорные, а в последнее время они приобретают вид бреда.

Всё вышесказанное позволяет поставить в данном случае диагноз вялопротекающей шизофрении с сенестопатическими расстройствами. Но это определение развития болезни очень относительно. Судя по возникшим в последнее время признакам прогредиентности процесса, не исключено развитие в ближайшее время параноидных расстройств. Несомненная угроза такого развития болезни должна определять и характер терапии у больной, и так называемую «вторичную профилактику».

Больная К., 53 лет

Анамнез. Наследственность психическими болезнями не отягощена, одна из сестёр производит странное впечатление: излишне много рассуждает, склонна приписывать болезнь сестры влиянию жильцов, усматривает недоброжелательность к больной со стороны врачей.

Больная родилась в срок. Раннее развитие правильное. Учиться начала с восьми лет, успевала хорошо. В школе была живой, жизнерадостной, дружила с девочками, участвовала в общественной жизни школы. По окончании семи классов из-за материальных трудностей в семье начала работать на телеграфе секретарём, в дальнейшем — штамповщицей. Излишне серьёзно относилась к молодым людям, в дальнейшем избегала их, не находила себе человека по душе.

В детстве часто переносила ангины, взрослой — воспаление лёгких, плеврит.

С 21 года стала испытывать страх [открытого] пространства, не могла переходить улицы и площади. При виде широкой улицы подкашивались ноги, возникали неприятные ощущения в голове, в сердце, казалось, что может потерять сознание. Старалась преодолевать страх, но не могла и выработала защитные приёмы: объезжала далёкими маршрутами площади и широкие улицы, переходила их с трудом, в сопровождении близких и знакомых, иногда удавалось перейти широкую улицу, если шла толпа.