—           Ещё пример можете привести?

—           Любое слово, например, «трудно» — всё время в мозгу сверлит как будто «труд, но».

—           Это давно у Вас?

—           С самого начала.

—           С чего началасъ болезнъ?

—           Мне стало трудно писать.

—           Со слов началосъ или с неуверенности?

—           Неуверенность у меня была, я не мог понять, как пишу, потерял автоматизм письма. Стало трудно писать.

—           Вследствие распадения слов?

—           Нет, тогда ещё слова не распадались. Мне был сам процесс письма непонятен.

—           Что значит «непонятен,»?

—           Меня заинтересовало, что именно руководит моим письмом.

—           Сомнения позднее возникли — правильно ли Вы делаете?

—           Это позднее уже. Потом я потерял своё «я». Потом уже сомнения, потом стали распадаться слова, окружающее перестало доходить, как сквозь простыню какую.

—           Другие навязчивости когда у Вас возникли?

—           Это уже в последнее время.

—           Какие?

—           Выброситься из окна, ударить кого-нибудь, потом — воспоминания.

—           Что с воспоминаниями у Вас?

—           Мне кажется, что, может быть, этого не было, может быть, всё это приснилось.

—           А навязчивость убить, мысли о мужеложстве — это уже самое последнее?

—           Да, самое последнее.

—           Как ко всему этому Вы относитесь?

—           Считаю себя больным.

—           Значит, всё это — проявления болезни?

—           Болезни.

—           Изменился Ваш характер?

—           Изменился.

—           Как же?

—           Стал более замкнутым, с людьми не могу поддерживать контакт.

—           Как Ваша работоспособность?

—           Мне стало труднее работать. Даже в простых вещах сомнения возникают: знаю, что дважды два — четыре, а всё же сомневаюсь, может быть, и не четыре.

—           Как Вы проводили дома врем.я?

—           Дома я больше один, в кино хожу, в театр хожу.

—           Фильмы, спектакли вызывают у Вас интерес?

—           Вызывают.

—           Когда идёт спектакль, воспринимаете это как существующее?

—           Тоже сомнения есть.

—           Какие сомнения?

—           На артистов смотрю то же, как на всех людей.

—           А переживания героев пьес находят отклик у Вас?

—           Находят.

—           Чувственная, эмоциональная сторона у Вас прежняя?

—           Прежняя.

—           Художественную литературу читаете?

—           Нет, трудно читать.

—           Почему?

—           То же самое — распадение слов и сам процесс чтения утомляет. Когда читаешь, всё время такое состояние: «читаешь — не доходит ничего».

—           Окружающее, предметы кажутся Вам действителъными или нет?

—           В отношении предметов есть всегда сомнения: существует это или нет, или это только кажется.

—           Что у Вас усилилосъ в продолжение болезни?

—           Усилилось только, по-моему, психическое разве.

—           Навязчивости?

—           Да. Мысль может привязываться и мучить без конца.

—           Как преодолеваете навязчивостъ?

—           Начинаю говорить сам себе, что это не так, ерунда, вздор. Хоть целый день могу это говорить.

—           Тогда проходит?

—           Нет, не проходит. Потом само проходит через некоторое время.

—           Вы восемъ лет болъны или болъше?

—           С 22 лет, а сейчас мне 30.

—           Почему за восемъ лет не обращалисъ к врачам или обращалисъ, но так редко?

—           Я надеялся, что само пройдёт. Ничего не получилось. Я два раза обращался.

—           Какие у Вас отношения с матеръю?

—           Тоже отчуждённое состояние от матери, так же, как на всех людей смотрю.

—           В детстве у Вас не было чего-либо похожего?

—           Было иногда, что слова теряли смысл.

—           Когда?

—           Лет в 12 было.

—           Продолжителъное врем.я?

—           Нет, недолго. Потеряет смысл, потом немножко времени пройдёт, опять всё проходит. Ещё я очень нервный был.

—           В школе, лет с 12 Вы как-то изм,енилисъ?

—           Я просто не мог найти друзей, товарищ был один.

—           Спасибо, мы сейчас подумаем, как Вас лечитъ.

(Болъной уходит.)