—           Почему?

—           Если бы было лекарство триоксазин, я бы не волновалась, конечно, а то у меня аминазин, рексазин есть. Да, да, семья живёт: муж, жена и ребёнок, тогда будет идеальная семья, культурная, воспитанная семья. А Вы знаете, отчего рак происходит? Оттого, что у нас переживаний много, войн было много, любви нет, измена только. Я всё помню, я каждого человека знаю, что у него недостаёт, до тонкостей знала, что у него плохо, и всегда ко мне люди за советами приходили. Погуби себя, других выручай! Мне всегда попадало, и я всегда другим давала хорошее, что я знала хорошее, давала знать. Вот я какой человек! Все люди должны быть идейными людьми. Твист танцую, окей, окей! Вери, вери велл, английский знаю.

—           Вы говорите, что артистка?

                Всего мира?

—           Всего мира нельзя, а нужно русским президентом быть. Я рак изобрела.

—           Как это? Изобрела рак?

—           Когда станете президентом?

—           В июне.

—           Почему в июне?

—           Когда экзамены сдам, тогда стану.

—           А артисткой в каком театре?

—           В ГИТИСе.

—           Какие же роли играете?

—           Разные роли: и страдающие, и нестрадающие роли. Я и балерина, и руками развожу, и головой, и ногами. У меня руки, ноги, голова есть. Это тот несчастный человек, у которого руки нет, у нас такой человек есть, у него руки нет, ни матери, ни отца нет. Вот кого надо жалеть. А у меня папа погиб на фронте, и сестрёнка умерла. Вот кого надо приветствовать — из рабочей семьи, из рабочего класса, а не то, что Пеньковский1, их всех надо крест-накрест зачеркнуть, они нам не нужны, — те, которые предают Родину. Родина воспитывает человечество, а они что делают?! Они изменяют, идут куда-то в Америку, шпионы, Америку, мы Америку зачеркнём!

—           Вы здоровые или больны?

—           Здорова.

—           А в больницу почему попали?

—           Ещё знаете, когда я родилась, у меня туберкулёз костей был, а в это время врачи были и во время войны, и маме жалко было, чтобы ребёнок умер, он ещё маленький. Мама у меня донор была, поэтому я требовала «Мама, дай, дай, дай есть». И надо требовательной быть к другим, жить по потребностям, работать по способности.

—           Больны Вы или здоровые?

—           Здорова.

—           Почему в больнице?

—           Вы знаете, было так: мы там сцену разыграли в одном общежитии. Я пошла твист танцевать, а ребята не знали, что я твист

танцую. Пришёл один, схватил, другой хороший был, а [тот, что] со мной — как зверь. Один парень подходит, как даст другому по глазу — чуть не вышиб глаз. Я говорю: «Ах ты гад такой! На женщину нападаешь!» Вы все любите, мальчики, вы все говорите, что любите. Вы никогда не любите, пока не кончили институт, никого не полюбите.

—           Вы опятъ отвлеклисъ. Почему находитесъ в болънице, ответъте мне.

—           Я душевнобольная. Я болею за людей. Даже тот врач, который мне делал укол, вон сидит: такой у него вид, розовый цвет.

—           Скажите, пожалуйста, вы первый раз в болънице, или уже лежали?

—           Я артистка в жизни и на сцене. Я балет люблю, я люблю гимнастику, фигурное катание. Вот, что должны любить люди! Артистами должны быть в жизни и на сцене, должны искусство любить. Должны гимнастами быть, легкоатлетами. Штангу не надо любить, это вес большой. Должны люди нормальные быть. Видите, какая я, у меня 58 кг, давление 100/50. У меня нормальное давление. Вы, врачи, сидите. Вы, врачи, учитесь, уже шесть лет, а я не училась, сама самоучкой, я жизнь понимала, потому что маленькой была, я очень много маме говорила: «Я артисткой буду, я артисткой буду». Я много переживала. Я во время войны родилась, и моё отделение — 39-е отделение и отделение милиции 39-е, в Калининском районе я родилась. У нас промышленный район, у нас много институтов, фабрик, много типографий. Я в типографии работаю. И центральный институт научной информации.

 

Маниакальное состояние больной

—           Вы рассказывали врачу, что Вы президент?

—           Да.

—           И артистка, французская или на самом деле?

—           На самом деле.

—           Какой же Вы президент?

—           Знаете почему? Как Ломоносов самоучкой выучился, и я самоучкой выучилась. Он воскреснет и скажет: «Есть Светлана такая, которая построила коммунизм». Как Джона Кеннеди, Линдона Джонсона — вот кого надо приветствовать, а не Рокфеллеров.

—           А Вы чего президент?

—           Я — всего.

—           Нет, пятнадцати лет лежала.

—           Это какая болъница?

—           Психиатрическая.

—           Здесъ лежали?

—           Здесь лежала.

—           Когда лежали первый и второй раз, также утверждали, что артистка великая, гений?

—           Да, и сейчас [утверждаю].

—           Вследствие болезни так говорите?

—           Нет, это умственное развитие.

—           Или это фантазия, грёзы?

—           «Утраченные грёзы» я смотрела в кино.

—           Настроение какое у Вас?

—           Бодрое, весёлое настроение.

—           Что думаете делатъ, когда выздоровеете?

—           Учиться. «Учиться, учиться, учиться и ещё раз учиться», надо кончить десятилетку, высшее образование получить и в аспирантуру пойти.

—           До свидания, спасибо.

—           До свидания, счастливо.

—           Может бытъ у Вас к нам вопросы естъ?

—           (Обращается к сидящему в зале.) Молодой человек, что Вас ожидает в будущем?

(Болъная уходит.)

Состояние больной маниакальное, со скачкой идей, речевым напором. Двигательное возбуждение отсутствует, больная в отделении малоподвижна, непродуктивна, держится в стороне от других больных. Её маниакальное состояние с

примесью восторженности, аффектом счастья. Причём подобная восторженность нередко прерывается на короткое время депрессивно-тревожным состоянием. Маниакальное состояние больной сопровождается не повышенной самооценкой, а фантастическим бредом величия — грёзоподобным, бессистемным и бессвязным. Несмотря на свою грёзоподобность, содержание её фантастического бреда однообразно, малопродуктивно.

Психоз больной протекает однотипными приступами, начинающимися с повышения сексуального влечения, двигательного возбуждения. В дальнейшем вместе с продолжающимся повышением настроения, появлением восторженности возникает грёзоподобный бред величия. Двигательное же возбуждение ослабевает.

Первый приступ маниакального состояния был пролонгированным. С небольшими перерывами он продолжался несколько лет. Одновременно с первым приступом произошло изменение личности больной. Произошло снижение уровня личности, эмоциональное обеднение.

Всё вместе взятое позволяет определить заболевание в данном случае как периодическую, циркулярную шизофрению.

Следует обратить внимание на то, что фантастический бред грёзоподобного характера может возникать не только при онейроидной, но и при циркулярной шизофрении. При нарастании интенсивности расстройства фантастический бред видоизменяется в онейроид одинаково при обеих названных формах. В этом отношении оба варианта периодической шизофрении — онейроидный и циркулярный — обнаруживают схожую последовательность развития.

Болъная Е., 25 лет

Отец погиб во время войны, по характеру был склонен к периодическим сменам настроения. Мать деятельная, уравновешенная. Двоюродная сестра Е. перенесла приступ периодической шизофрении.

Больная — единственная дочь, родилась в срок, развивалась правильно. По характеру в раннем детстве живая, общительная, отличалась хорошей памятью, была склонна фантазировать.

В трёхлетнем возрасте в течение двух суток было состояние с обездвиженностью, но отвечала на вопросы, временами становилась возбуждённой, кричала, чего-то боялась. Это состояние прошло [самостоятельно]. Температура была нормальной. В дальнейшем характер Е. не изменился.