Пробовал убеждать себя, что не должен обращать внимания на такого рода пустяки, однако из-за бесконечных сомнений жизнь усложнилась до предела. Из-за этих сомнений перестал верить себе и проверял всё: запер ли дверь, положил ли на место вещи, взял ли необходимые учебники. Вскоре стало трудно сосредоточиться, особенно при письме. Слова в голове стали распадаться. Например, слово «полежать» распадалось на: «поле» и «жать». Не мог их воспринять в истинном значении и смысле, без конца старался соединить слова воедино, восстановить и осознать их подлинное значение. В голове часто ощущал пустоту. На занятиях не мог ничего понять и осмыслить. Появились утомляемость, вялость наряду с раздражительностью. Снизилась успеваемость. Трудно было общаться с людьми. Приблизительно через год (18 лет) перестал чувствовать себя, казался себе странным; всё окружающее также изменилось, казалось неживым: «Я вижу всё впервые, как будто свалился с другой планеты». К врачам не обращался, надеялся, что это пройдёт самостоятельно. Стал ещё более замкнутым, скучным «для окружающих и для себя». Всегда серьёзно относился к знакомству с девушками. В то время (в 18 лет) дружил с сокурсницей, которой вскоре наскучило его общество, и, истолковав его излишние скромность и робость как нежелание продолжать отношения, она сама оставила его. В связи с этим настроение стало ещё более угнетённым. Продолжил обучение и в 21 год кончил техникум. Через несколько месяцев был призван в армию, где служил 2,5 года. В армии друзей не имел, сторонился общения с людьми. Ощущение своей изменённости оставалось, сомнения мешали выполнять приказания командира быстро и своевременно, в связи с чем часто получал взыскания. Чувствовал, что он «не такой, как все», часто отмечал вялость и утомляемость. Обращался к врачу, однако его жалобы были расценены как нежелание служить в армии.

После увольнения из армии впервые обратился к психиатру, было начато лечение гипнозом, но безуспешно, и после двух сеансов лечение оставил. В течение последующих трёх лет к психиатру не обращался. Поступил на работу на завод. Было трудно общаться с людьми, постоянно мучило чувство неуверенности в своих поступ

ках, с каждым разом всё труднее мог решиться на какое-то дело. Оставалось неприятное ощущение своей изменённости в общении с людьми. Без конца проверял правильность сделанных расчётов, не мог успокоиться, пока не пересчитает их два-три раза. В связи с этим через год сменил работу. В последнее время работает конструктором в бюро.

Становился всё более замкнутым по характеру. Друзей нет ни дома, ни на работе. Изредка ходил в кино, на вечера, но девушками не интересовался, убеждён, что из-за болезни не имеет права думать о создании семьи. Живёт с матерью и братом, но чувствует себя одиноким и чужим. С матерью холоден, относится к ней с некоторым пренебрежением, считает, что она не понимает его. Распадение и складывание слов, сомнения, не оставляли больного все эти годы. Ощущение изменчивости — собственной и окружающего — периодически то усиливалось, то ослабевало. Появились навязчивые воспоминания событий прошлой жизни и при этом с сомнением — были ли они в действительности или нет. Появилось также желание что-либо сделать с собой или окружающими, особенно с матерью — ударить или убить её. Понимал и знал, что никогда не сделает этого, но избавиться от таких желаний не мог, хотя и пытался убеждать себя в их нелепости, отвлечься и не думать о них. Несмотря на это, продолжал работать и только через шесть лет в связи с резким усилением [патологических] ощущений и страха вновь обратился к психиатру. В последнее время стал представлять себе образно, как в кино, картину, как он убивает или бьёт кого-то. Возникла мысль, что это будет приятно, хотя знал, что никогда этого не совершит.