По характеру была общительной, весёлой, любила играть со сверстниками. В школе училась с семи лет. Отличалась хорошими способностями: быстро, легко всё усваивала, занималась мало, «надеялась на память», наибольшие успехи отмечались в литературе и истории. Закончила семь классов, после чего поступила в индустриальный техникум. По окончании техникума работала на тракторном заводе. По характеру оставалась весёлой, общительной, энергичной. Замуж вышла 24 лет. В 26 лет после развода с мужем переехала в Москву.

В 29 лет изменилась по характеру: появились раздражительность, не свойственная раньше замкнутость; поддерживала отношения лишь с 2—3 знакомыми. Поступила в машиностроительный институт, проучилась два года, образование не закончила, однако считала себя инженером по холодной обработке металла, а позже представлялась инженером-экономистом.

В возрасте 31 года начала замечать, что на работе сотрудники стали хуже к ней относиться, что они пытаются причинить ей зло, что-то подстроить. Ссорилась с сотрудниками, делала ошибки в работе, на замечания начальника отвечала грубостью. Дома замечала, что и соседи настроены к ней враждебно, всё делают назло, также замышляют что-то против неё. Догадывалась, что они хотели спровоцировать её, оклеветать. Поняла, что это «предательство» и что сотрудники вместе с соседями избрали её жертвой.

В 35 лет стала замечать, что на улице за ней следят, «ходят по пятам» и что это — шайка сотрудников и соседей. Будила по ночам родных, в страхе показывала им тень от оконного переплёта в форме креста, говорила, что всем им «будет крест». Стала слышать стуки в дверь, в стену. Расценивала это как угрозу соседей, ссорилась с ними, становилась всё более агрессивной.

Переменила несколько квартир. С работой справлялась плохо, возникали бурные объяснения с обвинениями сотрудников в заговоре против неё. В 39 лет после ссоры с соседями находилась на судебно-психиатрической экспертизе. Была убеждена, что против неё было «состряпано провокационное дельце». Расценивала это как вредительство соседей и сотрудников, себя считала жертвой. Не спала ночами, испытывала страх, боялась, что её убьют. После экспертизы была стационирована на принудительное лечение в психиатрическую больницу, где находилась четыре года. В больнице стала ощущать на себе действие гамма-лучей, которые направляли на неё врачи больницы по указанию соседей и сотрудников по работе. В дальнейшем говорила, что врачи воздействовали на неё гамма-лучами с исследовательской целью, потому что ревновали её к главному врачу, который оказывал ей много знаков внимания, «выделял среди всех». В больнице начала писать стихи, адресованные знакомым и композитору Мурадели. По выписке из больницы продолжала сочинять стихи, писала письма композитору Мурадели и пианисту Ван Клиберну с просьбой положить их на музыку.

В возрасте 45 лет в связи с постоянными ссорами с соседями, которых обвиняла в воздействии на неё гамма-лучами, повторно стационирована в психиатрическую больницу. Проводилось лечение аминазином; ощущение воздействия уменьшилось. По выписке жила дома с дочерью, помогала в уходе за её детьми. Продолжала писать стихи, либретто для опер, предлагала свои произведения театру. Замечала, что всех, к кому она обращалась, снимали с работы, что у неё исчезали рецензии на её работы. Связывала это с преследованиями, считала, что всё это делалось для того, чтобы не дать ей возможность занять место в жизни.