Через шесть месяцев настроение понизилось, испытывала чувство вины перед мужем, казалось, что неправильно поступила, не рассказав ему перед женитьбой о своих отношениях с прежним молодым человеком. Стала рассказывать об этом мужу, настаивала на том, чтобы он выслушал все подробности. Он уговаривал её не говорить об этом, но она не слушала, считала себя обязанной всё рассказать. Много плакала. После того как всё рассказала, стало легче, тоска «схлынула». Затем стало казаться, что окружающие обсуждают, нормальная она или нет; боялась, будто что-нибудь не так сделает; помногу раз переделывала одно и то же, проверяла себя, хотя знала, что это лишнее, что делает всё как надо.

Ещё через месяц заболела дочь, при этом она плохо спала, больная была вынуждена вставать к дочери, в связи с чем порой не спала целыми ночами. Чувствовала себя разбитой, усталой, мечтала только о сне, засыпала в любое время, как только удавалось прилечь. Через неделю у неё наступила менструация. В тот период стала слышать из комнаты наверху голоса. Они раздавались одновременно с доносившимся сверху звуком шагов, причём больная думала о том, что снова заболела, однако смущало то, что шаги якобы слышали и остальные. Казалось, что из глаз исходит огонь, радиация; пыталась выдавить себе глаза, чтобы не поджечь Вселенную.

При поступлении не спала, бродила по отделению, влезала на подоконники, стучала в окна. Сопротивлялась попыткам привести её в кабинет, а потом не хотела оттуда уходить. Медленно, после длинных пауз, отвечала на вопросы. Повторяла: «Надо спасти Вселенную», «что будет?» В последующие дни много лежала, напряжённо озиралась, плохо ела, в течение нескольких дней отказывалась от пищи, кормилась через зонд. Постоянно говорила, что находится «в больнице и не в больнице». Была растеряна.

Через десять дней стала более общительной, неоднократно повторяла, что её соседка по палате возникла из мыслей окружающих в вычислительной машине.

Ещё через два дня ясно понимала, что находится в больнице, но чувствовала внутреннюю связь со всеми окружающими, говорила, что находится в единой цепи с ними. Её настроение зависело от окружающих.

Через две недели после поступления бредовых идей не высказывала, охотно рассказывала о себе. Сообщала, что ей казалось, будто на Советский Союз летят ракеты, направленные сложными вычислительными машинами. При этом она должна была направлять эти ракеты на себя, чтобы отвести их от цели. Мысленно увидела географическую карту, но как отвести удар, не знала. Потом на карте уже стало невозможно отвести удар; услышала, что всех зовут к телевизору, поняла, что теперь можно отвести ракеты по телевизору, но опоздала выйти. Подошла к окну и ждала, когда появятся ракеты. Направление их полёта зависело от того, как она стояла, в какой позе. Однако она всё делала неправильно, назвала свою фамилию, а этого тоже нельзя было делать, всех выдала, спутала карты тем, кто хотел помочь ей; всё перемешалось и гибло.

Показалось, что та часть Земли, где теперь ночь, — другой мир. Там находятся двойники всех людей, в том числе и её двойник. Двойники всё делают наоборот: спят, когда мы не спим, поэтому никто никогда не встречается со своими двойниками, и всё идёт по порядку. Она нарушила это равновесие, и у каждого появилось раздвоение, её второе «я» было воплощено в соседке. Другая соседка оказалась похожа на мать — была её двойником; вообще в каждом человеке было по две-три личности; дежурная сестра казалась сатаной.