(Входит больная.)

—           Здравствуйте, садитесь, пожалуйста.

—           Народу много.

—           Почему Вы находитесь в больнице?

—           А я сильно замученная.

—           Кем замученная?

—           Замучена я была, не могла ничего никак. Здесь нахожусь пятый год, мучаюсь.

—           Кто же Вас мучает?

—           Вредители мучают, вредители.

—           Как мучают?

—           Наблюдают, наблюдают.

—           Они «по блокноту» Вам передают?

—           По блокноту.

—           А как передают?

—           Скажут и услышишь.

—           Почему Вы говорите, что «по блокноту»?

—           Так вроде я слышала, говорят так, и я так скажу.

—           Кто теперь Вас мучает?

—           Гришин мучает, обезьян мучает, женщины-обезьяны и мужчины- обезьяны.

—           Что это за обезьяны?

—           Кто их знает, много этих обезьян есть.

—           Скажите, микробы на теле есть у Вас сейчас?

—           Сильно засыпают вредители всякими гадостями. Бросают ещё какие-то крапивы. Мучают. Много мешков высыпают. Чем только не пробовали засыпать.

—           Сейчас не слышите голосов обезьян?

(Больная прислушивается.)

—           Вас тоже будут бить, жечь, бандиты, вредители.

—           Дети Вас навещают?

—           Каждое воскресенье навещают дочь Поля, сын Вася.

—           Где работает Ваша дочъ?

—           Работала, а теперь живёт дома.

—           Где работала?

—           На заводе она работала.

—           Вам сколъко лет?

—           77 лет. Исполнилось 17 марта 77 лет, [семьдесят] восьмой год пошёл.

—           Убавляете два года, Вам 79 лет.

—           Точно 77 лет.

—           Сколъко времени Вы находитесъ в болънице?

—           В больнице пять лет.

—           Выписатъся хочется?

—           А выпишут?

—           Хочется домой?

—           Ну, как же, хочу домой.

—           Что будете дома делатъ?

—           За внучатами могу ухаживать.

—           Какие у Вас вопросы к врачам?

—           Ну, какие вопросы. Пришла народ проведать обо всём и всё. Можно идти?

—           Можно, спасибо.

—           Пойду.

(Болъная уходит.)

У больной восьмидесяти лет, страдающей психическим расстройством, прежде всего надо исключить старческое или артериосклеротическое слабоумие — наиболее частые формы психических заболеваний в этом возрасте. У разбираемой больной, несмотря на возраст и существование психоза в течение десяти лет, изменений типа старческого или артериосклеротического слабоумия нет. Больная отдаёт себе отчёт, что находится в психиатрической больнице, знает срок своего пребывания в ней, не вполне точно, но близко к истинному определяет свой возраст, реалистически оценивает свои возможности, говоря, что если она выпишется из больницы, то сможет только посидеть с внучатами. Следовательно, её психические изменения совершенно не соответствуют тому, что обнаруживается при старческом или артериосклеротическом слабоумии.

Судя по клинической картине психоза, в случае с данной больной следует думать о старческой парафрении, стоящей в кругу так называемых функциональных психозов позднего возраста. К ним относятся, как известно, аффективные, галлюцинаторно-параноидные и парафренные психозы, возникающие в старческом возрасте, без определения их нозологической принадлежности. Правда, описавший их В. Майер-Гроее говорил, что аффективные психозы порой трудно отличить от маниакально-депрессивного психоза, а парафренные — от шизофрении. Его ближайший сотрудник М. Рот также пришёл к выводу, что многие из такого рода психозов относятся к поздней шизофрении.

В поведении разбираемой больной необходимо отметить прежде всего явления манерности — её ответы, произносимые неестественно высоким голосом, вычурные жесты, особую манеру завязывать платок на глаза, позу вполоборота к собеседнику. Также при исследовании у неё обнаруживаются бред преследования и воздействия, истинные и псевдогаллюцинации, неологизмы, конфабуляторный бред, тактильный галлюциноз. Имеют место и эмоциональные изменения. Больная всё знает о своих детях, но при свидании с ними какие-либо проявления эмоций, заботы в отношении них, тревога за них отсутствуют.