Кумиром для неё была актриса Любовь Орлова. Читала литературу по искусству, любовь к которому сохранилась до последнего времени. После школы хотела поступить в театральное училище, но передумала, так как мать была против этого, да и сама больная считала, что у неё несовершенный слух. В 7—8 классе узнала о героине войны 1812 года Надежде Дуровой. Старалась побольше читать о ней, считала, что должна походить на неё, так же проявить геройство, если это будет нужно. Года через два это увлечение прошло. В возрасте семнадцати лет окончила десять классов, поступила в на факультет иностранных языков Педагогического института, где училась хорошо. С годами становилась всё более односторонней, излишне требовательной к людям. Встречалась с молодыми людьми, но больше её интересовал духовный облик человека, «его порядочность, культура».

Мать замечала, что с того времени больная начала часто жаловаться, что она «мёрзнет». Ходила всегда тепло одетой, даже в тёплую погоду говорила, что у неё от холода болит левая щека. Лечилась у гомеопата, также обращалась к другим врачам.

По окончании института полгода работала педагогом, потом ей предложили работать в Министерстве иностранных дел.

В то время (25—26 лет) стала отмечать у себя особенно повышенную чувствительность к холоду. Постоянно ощущала в области щёк, около ушей, а также в верхней части шеи какое-то похолодание. Считала, что это результат простудного заболевания. Неприятные ощущения то усиливались, то несколько ослабевали. Говорила, что их трудно охарактеризовать, а возникновение объясняла переохлаждением всего организма. Начала одеваться тепло, старалась ходить в платке. Даже тонкий шёлковый платок предохранял её от холода и возникновения неприятных ощущений. Везде, где бы она ни была, старалась не охлаждаться, по-особому куталась. Так продолжалось около пяти лет. Постоянно выискивала способы избежать охлаждения. Затем решила заняться спортом: регулярно, не менее двух раз в неделю, всегда одна каталась на лыжах, на коньках. Спортом занималась около двух лет по системе «приучивания себя к холоду». Несмотря на наличие постоянных патологических ощущений, с работой справлялась. Была на хорошем счету. Общественная работа приносила ей удовлетворение, нравилось быть «образцовым человеком», старалась, чтобы другие были «по-настоящему людьми». Встречалась с молодым человеком, но выйти за него замуж отказалась, так как он был иностранцем, а она не хотела покидать Родину. В последние годы работала в Министерстве иностранных дел, стала скучать по прежней работе, хотела снова быть преподавателем, «давать людям знания». В 34 года решила перейти на работу в школу, но это не удалось из-за большого перерыва в преподавательской деятельности. В течение полутора лет работала воспитателем рабочих-строителей в общежитии. Эта должность удовлетворяла её, хотя зарплата была раза в три-четыре меньше,

чем прежде. Больной помогала мать. Затем некоторое время была педагогом в группе продлённого дня, а последние два года — в школе-интернате учителем.

За последние годы стала ещё более принципиальной. Не проходила мимо каких-либо нарушений, всегда делала замечания, вступалась за несправедливо обиженного. На улице, в метро, в трамвае делала замечания пьяным. Была убеждена, что работа воспитателем закалила её характер.

Неприятные ощущения у больной стали усиливаться; «всё постепенно подчинялось стремлению избежать переохлаждений». Лечилась у невропатолога, принимала глюкозу, витамины. У больной выработалась целая система предохранения от охлаждений. Просто так выйти на улицу не могла. В определённое время суток должна была надеть соответствующую одежду. Неприятные ощущения возникали в любое время дня. Твёрдо знала, что если она хоть раз в течение дня вышла на улицу, то в последующем должна оставаться некоторое время дома и избегать «переохлаждения», а затем снова может выйти на улицу.