Колебаний настроения все эти годы не отмечалось. Всегда была активной, энергичной, без чувства усталости. Смело выступала против замеченных ею недостатков, хотя иногда не возникало желания отстаивать свою правоту, писать жалобы в какие-либо инстанции, как это было свойственно её сестре.

По окончании института работала инженером. Отличалась стремлением не стоять на месте, совершенствовать свои знания. Расширяла свой кругозор за счёт знакомств с людьми различных специальностей. Всегда была в курсе нового в науке.

Во время войны перенесла блокаду. Отказывалась от всех льгот, на которые имела право, как работавшая на военном заводе. Отдавала почти весь свой паёк голодавшим. Заболела психически, находясь в эвакуации в возрасте 36 лет. О том периоде имеются очень скудные сведения (Х. о болезни ничего не сообщает). Известно лишь со слов сестры, что заболевание началось остро. Больная резко возбудилась при отказе директора завода отпустить

её в Москву, набросилась на него с ножом, грозила убить. Была направлена в психоприёмник и привезена в Москву, где её поместили в психиатрическую клинику в состоянии резкого психомоторного и речевого возбуждения. Состояние больной характеризовалось возбуждением со скачкой идей, многоречивостью, отвлекаемостью без повышенного аффекта — преобладали раздражительность, злобность и агрессивность. Первое время недружелюбно относилась к сестре, была малодоступной, на вопросы почти не отвечала: «Пусть отвечают те, кто меня сюда привёз»; при этом добавляла: «Вёз шофёр в картузе, а потом в пилотке, значит, имеет отношение к лётному делу, полёт, лёт, вылет — вот я и вылетела». Держалась в стороне от других больных. Затем стала более контактной, шумной, многоречивой; речь была полна символики, витиеватая, отмечались ассоциации по созвучию. Режиму не подчинялась. Была легко возбудима, во время возбуждения цинично бранилась, проявляла негативизм, временами — манерность и дурашливость. Врачи отмечали в поведении больной много особенностей, напоминавших проявления гебефрении. Осознание болезни отсутствовало. Мало спала, была истощена, выглядела утомлённой.

Если в начале пребывания в больнице возбуждение было ближе к кататоническому с гебефренными чертами, то в последующем на первый план выступили маниакальный аффект со стремлением к деятельности и общению с людьми. Была суетлива: то стремилась помочь больным, то предлагала свои услуги персоналу, наводила порядок среди больных, делала замечания. Вместе с тем при свидании с сестрой отказывалась от родства с ней, кричала, что это не её сестра, а сестра врача. Однажды сказала, что её брат жив и находится где-то в больнице. Злобно относилась к одной из пациенток, настраивала против неё других больных. Постепенно возбуждение и злобность спали. Была деятельна, многоречива; временами становилась более спокойной и упорядоченной, охотно работала, всегда была чем-нибудь занята. Говорила, что любит «находиться среди раздражителей», — они не дают застаиваться её мыслям. Отмечалась крайняя отвлекаемость. Появилась переоценка собственной личности, не слушала врача, пыталась всё время говорить, сама легко возбуждалась и раздражалась. За все одиннадцать месяцев пребывания в клинике улучшения не наступило; выписана сестрой вопреки советам врача.