«Правильно уразуметь картину болезни мы можем только синтетическим путём. Отдельный симптом приобретает значение и заслуживает нашего внимания только в совокупности и взаимной связи с остальными симптомами, при правильном сопоставлении и истолковании разнообразных замечаемых явлений, при подробном изучении последовательного их наступления и взаимодействия. Детальный же анализ отдельно выхваченного симптома никогда не может привести нас к желаемой цели, а тем менее при распознавании помешательства. Правильная оценка удаётся только в связи с другими симптомами и при взятии во внимание исторического развития личности и исторического развития болезни» (Крафт-Эбинг Р., 1879).

Возможна ли была [правильная] диагностика в самом начале болезни? Всё же возможна. Задолго до возникновения навязчивости больной изменился по характеру, постепенно стал другим человеком. Вместо озорного, общительного, подвижного с возраста полового созревания он сделался аутистом. Раньше был стеничным, а теперь стал пассивным, астенич- ным. Он растерял всех друзей, стал хуже приспосабливаться к окружающему. Такого рода общие изменения личности, то, что Р. Крафт-Эбинг называл «историческим развитием лично

сти», необходимо принимать во внимание при исследовании психической болезни.

На вопрос о прогнозе можно ответить лишь предположительно. Во многих случаях шизофрении после длительного периода состояния навязчивости развивается синдром Капдинского—Клерамбо с явлениями бреда физического воздействия. Наступит ли у данного больного параноидный этап, или процесс будет и дальше протекать так же вяло, и больной в конечном счёте станет совершенным аутистом с постоянными явлениями навязчивости и деперсонализацией? Может быть, в пользу такого течения говорит печать психической слабости, всё явственнее обнаруживаемая у больного.

О вялом течении свидетельствует отсутствие явлений деперсонализации и дереализации и усиление явлений навязчивости, то есть процесс продолжает сохранять неврозоподобное течение. Но все эти соображения очень относительны.

Следующая больная тоже с так называемой неврозоподобной картиной шизофрении.

Больная Б., 40 лет

Наследственность. Отец умер от кровоизлияния в мозг, спокойный, выдержанный, общительный. Мать, 60 лет, раздражительная, постоянно ссорится с соседями, не ладит с младшей дочерью и её мужем. Относится к ним по-бредовому: считает, что они затеяли против неё что-то плохое, хотят выжить её из квартиры, грозят её отравить или задушить. Утверждает, что за её больной дочерью постоянно следят какие-то тёмные личности.

Больная с детства была бойкой, общительной, инициативной девочкой. Рано начала помогать матери по хозяйству. Семи лет с большим желанием пошла в школу. Училась отлично. По характеру оставалась такой же общительной, решительной. Если считала себя правой, то переубедить её было трудно, стойко отстаивала свои взгляды. Старалась во всём быть образцовой, любила порядок. В классе являлась старостой, боролась с нарушителями дисциплины. В семье тоже старалась поддерживать образцовый порядок. Имела близких подруг, отличалась откровенностью и доверчивостью. Взаимоотношения со всеми были хорошие. С детства отличалась впечатлительностью. Посмотрев фильм, старалась во всём подражать понравившейся героине. Лет с 13 — 14 увлекалась театром, выступала на вечерах художественной самодеятельности, читала стихи, пела, танцевала.