Настаивала на скорейшем переезде на дачу, рассчитывала, что ей там будет спокойнее. Уехала на дачу в Подмосковье, жила там одна с внуком. Жалела парализованную хозяйку дачи, часто ходила к ней, спрашивала, не надо ли помочь. Однажды дочь хозяйки попросила больную не ходить больше к её матери. Начала думать, не обижается ли та на неё. Вскоре хозяйка умерла. Больная была крайне обеспокоена, винила себя в том, что обидела её, что у неё от обиды случился второй инсульт, и таким образом она явилась причиной её смерти. Спала тревожно, боялась воров, никуда не отпускала внука, так как слышала, что имели место кражи детей. Иногда по ночам

прислушивалась к каждому шороху, выходила на улицу посмотреть, всё ли в порядке. Приходило в голову, что она слишком болтлива. Так, например, услышав, что её знакомый умер от лучевой болезни, рассказала об этом родным, чем, по её мнению, могла выдать государственную тайну. После прочтения книги Шейнина «Военная тайна» стала считать, что она недостаточно бдительна: вспомнила, что накануне какой-то человек спрашивал её, как проехать на аэродром, подумала при этом, что он шпион, ругала себя за то, что ответила ему. Всё чаще беспокоили бессонные ночи, принимала снотворное. Осенью внук заболел скарлатиной, врач разрешил не класть его в больницу. Появилось подозрение, что соседка распространяет слухи, будто они держат дома опасного инфекционного больного, упрекала её за это, часто ссорилась с ней. Так продолжалось в течение двух месяцев; полагала, что соседка ненавидит её. Тогда же умерла племянница больной; очень тяжело переживала эту утрату, целыми днями плакала, видела племянницу во сне. В декабре И. заболела тромбофлебитом, была госпитализирована в больницу. В тот период ни о чём плохом не думала. Когда ей стало лучше, обратила внимание, что окружающие относятся к ней иначе, чем к остальным: то и дело намекают ей на различные факты её жизни, подают ей какие-то знаки. Пришло в голову, что от неё требуют дать показания, кто из её родных или знакомых совершал когда-либо преступления. По вечерам обращала внимание на непрерывно льющуюся из крана воду, принимала это за требование приступить к немедленной даче показаний. Какой-то посетитель рассказал, что показания надо давать быстро. Расценила это как намёк. Немедленно начала писать, описала «преступление» мужа, который однажды принёс с работы немного спирта и таким образом совершил хищение. Вспомнила и написала про многие другие якобы совершенные им «преступления», считала себя их соучастницей. Несколько ночей практически не спала, ждала ареста. Казалось, что окружающие говорили о ней, о муже, перебирали факты её жизни. Была госпитализирована в психиатрическую больницу.

Психическое состояние. При поступлении тревожна, торопливо рассказывает о себе, обвиняет себя и мужа в многочисленных «преступлениях», рассказывает, что в соматической больнице узнавали её мысли, действовали на неё гипнозом. Очень многословна, застревает на мелочах, не даёт перебивать себя. Через три дня состояние ухудшилось: возбуждена, плачет, мечется по палате, рвёт на себе одежду, повторяет, что её надо убить, бьётся головой о стену, забирается под кровать, не спит по ночам. В последующие дни малоподвижна, подолгу стоит в одной позе, с застывшим лицом, на вопросы почти не отвечает, иногда произносит: «Всё погибло, мир погиб». Через два месяца состояние несколько улучшилось: стала общаться с больными, уменьшилась тревога. Ещё через месяц появилась критика: считает себя больной.