Если справедливо и естественно, чтобы обязанности в отношении ребенка, независимо от того, в каком порядке он родился, несли виновники его появления на свет, нередко являющиеся злейшими его врагами, то долг эксперта — всемерно стремиться к уточнению процесса установления этого виновника, облегчив суду его задачу, и устранить вместе с этим уродливые бытовые явления, нередко имеющие трагические последствия.

Привлеченный к ответственности предполагаемый виновник обычно делал возражение и указывал на соучастие нескольких виновников, возражение, известное еще римскому праву под названием «Exceptio plurium constupratorum». Наш кодекс 1918 г. в этих случаях считался лишь с фактом правонарушения и его последствиями и возлагал ответственность на всех сопричастных или заявивших себя сопричастными к факту половой жизни с истицей, на всех мужчин, которые по данным дела могли быть отцами. Считаясь с последствиями правонарушения, закон 1918 г. лишь стремился изыскать средства для матери.

При так называемой exceptio plurium нередко попадали в отцы без вины виноватые приятели привлеченного, которого они наивно думали своим заведомо ложным показанием о соучастии выручить из беды, показанием, от которого, под угрозой статьи Уголовного кодекса, карающей за лжесвидетельство, они не могли уже после отказаться.