Некоторые случаи даже при самых тщательных мерах предосторожности могут оставаться неясными. Чрезвычайно трудно исследовать маленьких детейт которые плачут, кричат, вертятся и оказывают сопротивление ( 5). Максимальное терпение и нежность не могут ослабить их неприязненного отношения и вызываемого им сокращения различных мышц. Почти так же трудно исследовать некоторых невропатов. При псевдоперитоните у истеричных врачу кажется, что больной испытывает сильнейшую боль. У него неудержимая рвота. Но при этом обнаруживается главным образом кожная гиперестезия, слишком богатая мимика, нормальный пульс и поражающее несоответствие между болезненными проявлениями и хорошим общим состоянием.

«Приблизьте палец,— говорит Ру,—к животу нервного, боящегося щекотки субъекта или коварного истерика, и вы вызовете немедленную защиту, которая довольно часто но- – сит локализованный характер». Ру предостерегает также от «произвольного напряжения живота и от досадной защиты смеющегося больного». Но если дело идет об истинном «деревянном» животе, то «ни дипломированный истерик, ни сестра, ни сам врач не выдержали бы роли, с каким бы совершенством они ее ни изучили». Однако этого нельзя сказать об ограниченных или менее выраженных сокращениях.

Одна сестра подверглась гастроскопии и поступила в больницу Лари- буазьер с резкой болью в животе и общим сокращением. Я только после получасового исследования убедился сам в том, что главную роль в ее состоянии играла невропатия или симуляция, и убедил в этом коллег, которые вызвали меня для лапаротомии.

Можно допустить ошибку в исследовании, в оценке размеров поражений, в его истолковании. Необходимо помнить о целом ряде моментов: о симулянтах, о беспокойных гиперестетичных субъектах, о защитных сокращениях, направленных против исследования, о сокращениях вследствие париетального поражения (ушиб), о жирных или атонических стенках живота и т. д.

Для всего этого требуется большое терпение.

Важно уметь распознать нервного субъекта, но еще важнее не окрестить по ошибке нервным больного, которому грозит смерть вследствие перфорации.

Жалкое лицо перитонеальных больных во время исследования может с первого взгляда навести на мысль, что ригидность стенки живота—это только мера предосторожности, вызванная дурным настроением или страхом, что это умышленное сопротивление врачу. Но последний не должен поддаваться таким впечатлениям, в противном случае все его исследование окажется бесполезным. Время, которое приходится тратить на объяснение больному предъявляемых к нему требований и способа их удовлетворения, может показаться утомитель

ным. Но зато это позволяет успешно справиться с необходимыми последующими манипуляциями. Врач и больной должны сразу «понять друг друга». В заключение я хочу предостеречь от применения морфина, затемняющего клиническую картину вследствие ослабления и подавления того рефлекса, который мы должны желать найти выраженным вовсей полноте.