Если шок или интенсивность его действительно ослабела, то диагноз будет нетруден. Наоборот, если признаки кровотечения незаметно, без свободного промежутка сливаются с симптомами шока, диагноз за кажущимся отсутствием их будет более шаток.

Пульс, за которым надо все время наблюдать, снова становится малым, нитевидным, и если раньше число биений его было 120, то он еще ускоряется. Температура 36°; она низкая и упорно остается низкой. Порозовевшее было лицо бледнеёт, желтеет, как воск. Слизистые оболочки обесцвечиваются; губы, конъюнктивы—белы. Нос, уши, язык, конечности—как лед. Лицо, предплечья покрыты холодным потом. Первоначальный ступор, оцепенение, отупение сменяются возбужденным состоянием, иногда возбужденно-бредовым. Возбужденное состояние, появившееся с самого начала, говорит за кровотечение, как и частый, слабый и не улучшающийся пульс. У больного шум в ушах, головокружение. Он пытается сесть и снова падает в обморок, просит пить, ему мучительно нехва- тает воздуха. Весь живот болезнен и слегка напряжен и вздут. При перкуссии— притупление в боках. Сделайте влагалищное или ректальное исследование— вы найдете боль в Дугласе.

И больше ни слова о шоке. Не будем прятать за этим словом нашей нерешительности или боязливости. Сказать: шок слишком глубок, больного нельзя оперироват ь—а бсурд. Надо сказать другое: больной погибнет от внутреннего кровотечения, если не сделать во-время гемостаза. Если бы кровоточила поверхностная артерия, разве стали бы мы ждать, пока пройдет шок, чтобы наложить лигатуру? Или ждать бесполезного переливания крови? До остановки кровотечения какую пользу может оно принести?

Время для суждений и возражений прошло. Теперь надо действовать. Зовите хирурга. Постарайтесь, чтобы все, что надо, было подготовлено. Навяжите всем вашу точку зрения. Приказывайте, пусть никто и ничто не задерживает вас. Только благодаря вам, вашей решительности будет восстановлена целость разорванной печени, будет удалена раздробленная селезенка, будет во-время наложена лигатура на брыжеечную артерию.

В первом случае диагноз не представляет особенной трудности; чтобы распознать опасное для жизни внутреннее кровотечение, достаточно элементарной клинической опытности. Помешать, повредить тут могут привходящие обстоятельства—окружающие, затем ученые торги с переторжками слишком многочисленных приглашенных консультантов и т. д.

Но не во всех случаях признаки значительного внутреннего кровотечения говорят так красноречиво за себя: иногда они обнаруживаются с некоторым

запозданием. Г. Эстор оперировал спешно, и поэтому со счастливым исходом, двух больных — одного по поводу разрыва печени, другого — по поводу разрыва селезенки. Пульс у первого был 82, у второго—84.

Диагноз повреждения кишечника особенно труден, но в настоящее время мы несравненно опытнее, чем сорок лет назад. Иные случаи в первый момент кажутся очень странными (дело, впрочем, быстро выясняется), например, история раненого мальчика, который пытался угнаться за автомобилем. Описавший этот случай автор рассказывает, что при поступлении потерпевшего в больницу у него не наблюдалось ни контрактуры, ни притупления в боках, ни какой-либо наружной раны, но между ног у него висела выпавшая из заднего прохода петля тонких кишок длиной в 20 см. Оказалось, что она прорывалась сквозь рану прямой кишки.