Его наличие должно исключить всякие споры. Напрасно мы будем ссылаться на нормальную температуру, десятки раз браться за так называемый хороший пульс больного, радоваться редким приступам рвоты. Это приведет только к потере самого подходящего для хирургического вмешательства времени.

Понимание значения истинного сокращения брюшной стенки и уверенность в его надежности являются одним из самых осязательных успехов клинического анализа.

Я хочу посвятить несколько строк истории открытия этого признака и авторам, которые особенно содействовали этому открытию. В наши дни мало приняты экскурсы в прошлое. Но я вовсе не питаю пренебрежения к эрудиции и не уверен, что «отвращение к собственным именам» не является иногда результатом лени, спешки и недобросовестности. Мне приходилось читать множество сочинений, в которых плагиата было больше, чем цитат, оригинальности меньше, чем в переводах. Легкость, с которой подчас используются чужие работы без упоминания их авторов, я считаю одним из самых гнусных пороков.

Надеюсь, что читатели, оценившие важность симптома сокращения, разделят мой интерес к этапам его открытия и к именам, которые с ним связаны.

Несколько исторических замечаний

Подробная история развития того доверия, которое клиницисты, особенно хирурги, постепенно возымели к симптому сокращения, была бы неуместна

в книге, не имеющей целью объединить чисто теоретические знания. Но я считаю, что на пороге клинического изучения, так часто извлекавшего пользу из этого признака, нужно вспомнить о людях, которые во Франции и других странах создали ему подобающее место. Тот, кто напишет его подробную и живую историю, сделает полезное дело. Я не предпринимаю такого исторического обзора и хочу лишь остановиться на некоторых датах и именах. Хотя они относятся к зарождению и расцвету только одного симптома, однако клиницисты и хирурги, оценившие его значение, не осудят меня за это несколько длинное отступление.

Твердость мышц брюшной стенки, обусловленная рефлекторным сокращением/известна уже давно. В диссертации 1823 г. Ру по поводу перфорации желудка говорит: мышцы живота сокращены, живот уплощен и тверд. В 1843 г. в Германии Канштат делает замечание, до сих пор не утратившее своего значения: констатирование подобного явления в огромной мере зависит от способностей и тактильного таланта наблюдателя.

Однако первое серьезное исследование я нашел только у Эбштейна, который в 1885 г. в Германии, процитировав Крамптона (1817), Треверса (1817), Жеррара (1829), Самюэля Купера (1831) и Траубе (1817), заявил, что сокращение брюшной стенки с его различной интенсивностью и продолжительностью является ранним признаком перфорации. Нужно добавить, что еще в 1879 г. Э. Моритц писал в Петербурге: «Живот напряжен, но не вздут, и на нем обозначаются сухожильные перемычки мышц; нет возможности пальпировать из-за мышечного напряжения». Эти слова относятся к его первому случаю, а вот что он пишет о втором: «Отмечается сильнейшее сокращение брюшной стенки и энергичное сопротивление всякому изменению положения». Но -вернемся назад и послушаем, что говорил Треверс в 1817 г. в лондонском обществе медицины и хирургии:

«Три признака характеризуют перфорацию желудка: 1) внезапная жестокая боль без тенденции к уменьшению; 2) состояние пульса; 3) заметные ригидность и твердость живота вследствие стойкого сокращения мышц брюшной стенки».