Приведу лучший из возможных примеров. Он принадлежит Шикели (Szi- kely). Нельзя себе представить более яркого примера амбулаторного течения некоторых форм брюшного тифа и лучшего доказательства возможности исцеления при самом угрожающем состоянии больного. Этот пример показывает,

что ни при каких условиях не может быть и речи о невозможности операции. Шикели был приглашен к 18-летнему крестьянину терапевтом, которым также видел больного впервые. Этот больной последние две или три недели страдал болями в животе и голове, но ни разу не ложился в постель. Однако накануне он сзалился из-за жестоких болей в животе и находился в самом плачевном состоянии. У него отмечалось перитонеальное лицо, сухой язык, пульс 140, вздутый живот и сокращение всей брюшной стенки. Напрашивался диагноз перфоративного перитонита, причем предполагалась аппендикулярная перфорация. При вскрытии брюшной полости из нее под давлением вышло 2 л желтоватого гноя. Червеобразный отросток оказался здоровым; вместо этого было найдено 7 перфораций подвздошной кишки, через которые проходила кишечная жидкость. Нужно было резецировать большой сегмент тонкого кишечника, на котором локализовались как перфорации, так и преперфоративные бляшки, но состояние больного не допускало этого. Шикели, насколько это было возможно, закрыл все 7 перфораций и осушил брюшную полость. В этот момент у больного уже не было пульса. Его тело покрылось холодным потом. Хирург, уверенный в близком конце, уже не думал о дренаже и быстро закрыл брюшную стенку, чтобы избежать «смерти на столе». Он сообщил свой прогноз родным больного, которые, не желая, «чтобы он умер в больнице», увезли его домой за 40 км. А между тем он выздоровел, несмотря на отсутствие дренажа, несмотря на то, что никто не следил за послеоперационным течением гнилостного перитонита, который представлял результат 7 тифозных перфораций (положительная серореакция Видаля), закрытых на 36-м часу.

Третий случай. Установленный брюшной тиф;

Именно в этих случаях часто совершаются ошибки (инфаркт селезенки, холецистит, пневмония, аденит, миозит или разрыв прямых мышц живота).

Я продолжаю настаивать, что лучшим признаком является не гипотермия, не учащенный пульс, не боль, не икота, а сокращение, т. е. «деревянный» живот или его более легкие формы, и нераспространенная мышечная защита. Сокращение брюшной стенки лучше всякого другого признака позволяет клиницисту избежать заблуждения.

Во время важной дискуссии в Парижском хирургическом обществе (1908) Мишо дал несколько превосходных указаний и предложил для практических врачей симптомы, представляющие большую ценность, чем те, которыми они руководствовались до сих пор.

«Беспокойство, болезненная тоска, написанные на искаженном лице больного, полуцианоз скул, трепетание крыльев носа, страдание, выраженное в его блестящих и запавших глазах, его стоны—все это свидетельствует о силе его ооли.

«К этому первому признаку, доминирующему благодаря своей локализации, внезапности и силе, клинич< ское исследование присоединяет два важных факта, ценность которых еще более возрастает благодаря справедливому замечанию Вуслея. Я имею в виду ригидность нижней части мышц передней стенки живота и легкое притупление в правой подвздошной и подчревной областях.

«В этих случаях определенно отмечается известная степень мышечной защиты».