«Все экспериментаторы,—говорил он,—подтверждают, что она существует: Трэвер и Коллинс имели возможность методически исследовать ее. Мы исследовали ее на наших собаках». Но не было недостатка в оппонентах, тоже прекрасных клиницистах и также опиравшихся на поставленные ими опыты.

Эстор указал, что если окрасить пищу животных за несколько часов до ранения кишечника, то в брюшной полости постоянно можно обнаружить присутствие окрашенного кишечного содержимого, несмотря на слизистую пробку. Гинард оперировал в больнице Сан-Луи раненого, у которого было три прободения с тремя прекраснейшими слизистыми пробками, но брыжейка была вся покрыта калом. Слизистая пробка действительно была налицо, но она не закупоривала.

Шапю идет дальше: «Я должен покончить с легендой о закупоривающей слизистой пробке. Я постоянно наблюдал у собак края кишечной раны, окаймленные выпятившейся слизистой оболочкой, но эта слизистая оболочка не закупоривала ровно ничего. Наоборот, благодаря ей отверстие не могло закрыться, и она являлась серьезной помехой для самопроизвольного выздоровления».

Какие шансы на самопроизвольное выздоровление могут иметь раненые, если мы предположим, что у них нет этой спасающей от инфекции знаменитой пробки? И если у них все-таки остаются кое-какие шансы, то чем объяснить их помимо содействия этой уже всеми признанной призрачной пробки? Быть можег, сфинктероподобным действием мышечных волокон кишечника или косым направлением раневого канала оболочек кишечной стенки, или тем, что кишечник был пуст, или тем, что сальник удачно прикрыл раненое место, или тем, что приклеилась соседняя кишечная петля, или, может быть, тем, что брюшина вышла победительницей из борьбы с не особенно вирулентной инфекцией и т. д.? Объяснения можно легко подыскать, но от гипотез очень часто мало пользы.

Прибавила ли война что-нибудь новое к этим сведениям, уже очень старым, но о которых я счел нужным напомнить? Обязаны ли мы ей чем-нибудь в этом отношении?

Резаные раны наблюдались реже, чем когда-то, но все-таки были и всегда тяжелые, так как наносил их страшный траншейный нож. Пулевйх ранений было сравнительно меньше, чем ран, нанесенных осколками бомб, гранат и т. п.

Были опубликованы примеры самопроизвольного излечения.

У одного раненого десять прободений зажили сами собой. Шавассю видел двух раненых, кишечная рана которых находилась против или соприкасалась с кожной раной—оба выздоровели без хирургического вмешательства. Вальтер удалил пулю из сальника спустя 11 месяцев после ранения. Какие раны имеют больше шансов на спонтанное выздоровление? Дискуссия по этому вопросу еще не кончена. Одни полагают, что толстые кишки находятся в более благоприятном положении по многим причинам: они менее подвижны, поэтому и септического распыления должно быть меньше; они ближе других к стенкам живота. Содержимое их менее жидко, т. е. менее разливается и т. д. Раны верхнего этажа живота менее опасны (Кеню). Обилие поддиафрагмальных абсцессов указывает, как часто спонтанно заживают ранения желудка (Уоллес).

Во время войны наблюдались ранения еще более интересные, чем спонтанно залечившиеся: были раны, проникавшие тело насквозь, без повреждения внутренностей; я уже указывал на схемы Рувилуа и Уоллеса. Им мы обязаны знакомством с этими поразительными случаями: могут не повредить внутренних органов только ранения в боковые отделы живота или в подвздошные впадины, но никогда ранения пупочной или околопупочной области; схемы обоих приведенных мною авторов вполне совпадают в этом отношении.