В каждом случае играют роль важные факторы: час и количество съеденной в последний раз пищи, локализация и размеры перфорации, наконец, септич- ность жидкости, излившейся в полость брюшины.

Если считать показателем перитонита наличие явно гнойной жидкости в брюшной полости, то легко убедиться, что эта жидкость редко констатируется до десятого часа заболевания, но всегда имеется налицо по истечении 24 часов. Клинические симптомы перитонита могут появляться, начиная с шестого часа, и редко отсутствуют по истечении 20 часов.

Диффузная боль в животе теряет свою остроту. Рвота бывает обильной, упорной и, изменяясь с течением времени, переходит в желчную, зеленоватую, а затем в каловую. Икота появляется поздно, а задержка стула и газов становится абсолютной. Количество мочи уменьшается.

Общее состояние становится тяжким, черты лица вытягиваются, нос заостряется, дыхание делается зловонным, пульс малым, частым, твердым, а затем неправильным и в заключительной фазе—нитевидным. Температура, доходящая до 39—40°, в последнем периоде может упасть ниже нормы.

Живот равномерно болезнен и вздут. Вздутие делает менее очевидным сокращение мышц, интенсивность которого может уменьшиться. В это время тимпанит живота и ясный перкуторный звук над печенью встречаются как правило. Отмечаются признаки жидкого выпота.

По истечении 24—48, а иногда и более часов больной умирает в состоянии гипотермического коллапса.

Развитие болезни так быстро приводит к роковому концу, что не успевают появиться осложнения.

Согласно классической точке зрения, быстрое развитие заболевания в сторону диффузного перитонита и смерти является неизбежным.

Это наблюдается как правило. Но встречаются исключительные случаи, в которых начальные бурные симптомы внезапно изменяются: болезнь начинает развиваться в сторону осумкованного перитонита, и иногда наступает даже спонтанное выздоровление. Первоначальная перфорация в свободную полость брюшины может вторично закрыться.

Действительно, иногда перитонеальные явления как будто стихают (в одном из тех все реже и реже встречающихся случаев, когда не имеет места раннее вмешательство). Больной поступает в больницу на четвертый или пятый день после бурного начала заболевания. Так как подобное опоздание делает исход хирургического вмешательства весьма сомнительным, то больного не оперируют. Впрочем, лицо у него при этом совсем не плохое, язык влажен, предыдущая ночь прошла более спокойно и вздутие живота, по словам окружающих, несколько уменьшилось. Ему назначают лед, капельную клизму и камфорное масло. Постепенно картина проясняется. Температура в течение трех или четырех последующих дней падает. Понемногу начинается отхождение кишечных газов. Мышечная защита уменьшается, но боль остается либо в правой подвздошной впадине, либо под реберным краем. Однако это еще не конец. Еще два или три дня продолжается анорексия, затем язык снова становится обложенным, лицо изменяется, приобретает землистый оттенок, пульс учащается (110—120), больной страдает бессонницей. Еще два или три дня— и температура доходит до 38,5°, каждый день несколько повышаясь. Однако создается впечатление, что «буря в животе» улеглась. У больного один или два раза был стул. Вздутие уменьшилось, живот участвует в дыхательных движениях. Но больной жалуется на боль в «боку».

Это значит, что перитонит осумковался, локализовался и что теперь стал формироваться абсцесс.