Мишо в 1895 г. указывает на «явную напряженность брюшных мышц с левой стороны». Шапю, Кеню подчеркивают «интенсивность контрактуры живота».

Гинард в 1896 г. подошел ближе к решению вопроса. Он приводит прекрасное наблюдение, в котором рассказывает, как интерн Робино и двое его коллег, а на следующий день и Кеню признали живот одного раненого неповрежденным, в то время как он, Гинард, счел операцию необходимой и вот по каким двум причинам:

«В тот момент, когда я был приглашен, я констатировал два симптома, по моему мнению, чрезвычайно важных. Я говорю о предпеченочной звучности и судорожном сокращении мышц живота. Знаю, что эти симптомы известны и, указывая на них, нисколько не претендую на честь нового открытия. Я хочу только обратить на них внимание, так сказать, извлечь их из общего списка признаков, перечисленных в учебниках, выделить их особо. Я считаю их абсолютно патогномоничными при прободениях кишечника».

Гартман в 1898 г. снова и очень кстати поднял этот вопрос: «Есть симптом, наблюдающийся в тяжелых случаях и являющийся показанием к операции: это контрактура брюшных стенок. Вместе с моим учеником Госсе я находил ее во всех случаях. Там, где ее не было, не было и тяжелого случая». Мишо возразил на это: «Если бы Гартман пожелал познакомиться с тем, что я писал об ушибах живота, он нашел бы там, что на этой контрактуре я уже настаивал, считая ее одним из важнейших симптомов глубокого повреждения. Но это не „абсолютный" симптом».

Также и Гинард: «Три года назад я думал, что открыл симптом контрактуры живота, я даже говорил о „деревянном" (доскообразном) животе, но я убедился, что симптом этот уже описан Рутье и Жалагье».

Гартман на следующем заседании снова вернулся к этому вопросу. И вот именно это доверие к признаку, который потом принес столько пользы, эта настойчивость в восхвалении его, в его популяризации сильно способствовали его вульгаризации. В той своей части, которая касается контузий живота, признак этот принадлежит одновременно Гинарду, Демону и Гартману. Гинарду—потому, что он выделил его из всех, Демону—потому, что он его превосходно описал, Гартману—потому, что он неустанно повторял, что он лучше всех других. Вот как говорил о нем Гартман на втором заседании в 1898 г.:

«На последнем заседании я вызвал чуть ли не общее возмущение, сказав, что при ушибах живота я считаю ясным показанием к немедленной лапаротомии сокращение брюшных стенок (если оно не ограничивается одним только ушибленным местом) у больного при отсутствии всякого иного симптома, даже если он чувствует себя прекрасно, даже если он пришел в больницу пешком.

«Конечно, я и не думал утверждать, что нашел новый симптом, характеризующий ушибы живота. Я сказал только, что, по моему мнению, одно констатирование этого симптома является показанием к неотложной операции. В первую минуту мне казалось, что я повторяю указание, уже принятое и одобренное решительно всеми.

«Но из последовавшей затем дискуссии и чтения предшествовавших работ я убедился, что точного принципиального показания к операции в случае наличия контрактуры в таком виде, в каком я ее описал, нет.

«Жалагье описывает контрактуру брюшных стенок в своей прекрасной статье в „Руководстве по хирургии", но он упоминает о ней, ничем не выделяя ее, вместе с серией других признаков, и не говорит, что она одна, при отсутствии всяких других признаков, является показанием к немедленной операции.

«Рутье говорил о „деревянном" животе при аппендиците, осложненном разлитым перитонитом, но не о нем шла речь. Я говорю о контрактуре стенок живота, которая констатируется с самого начала до всякого воспаления брюшины.