Я предполагаю наиболее обычный случай: явного внутреннего кровотечения нет, нет также травматической грыжи, повелительно требующей вмешательства. Налицо симптомы кишечного прободения. Что нам делать? Оперировать, не оперировать? Этот «старый спор» менее устарел, чем это кажется, и во время войны довольно часто являлся весьма актуальным.

Мы сделаем так: сначала изложим историю эволюции идей в практике мирного времени, затем доктрину военной хирургии к 1914 г. и, наконец, опыт последней войны.

В 1895 г. в Хирургическом обществе единодушия в мнениях еще не было. По поводу наблюдения Рошара Шапю выразился: «Выжидание опасно. Рациональна одна только лапаротомия, и притом она не опасна». Террье, Кеню, Нелатон были того же мнения, но Берже утверждал: «В свежих случаях ранений револьверной пулей, раз нет осложнения, позволительно выжидание, хотя бы и были налицо вероятные или даже верные симптомы ее проникновения внутрь тела». Выжидание было также принципом и Кирмиссона, и Реклю, особенно Реклю, бывшего красноречивейшим поборником воздержания от операции и которому удаттось собрать 66 случаев спонтанного выздоровления из общего числа 88 ранений живота. Последнее дало ему возможность утверждать, что «в двух третях случаев болькые выздоравливают без хирургического вмешательства». Лапаротомия казалась ему далеко не безопасной операцией только потому, что Пейро и Перье зашивали животы, забыв закрыть прободение, а другой хирург забыл закрыть целых четыре; некоторые хирурги не распознавали ранения брыжейки или своими швами суживали кишку и т. д. Подобное осуждение лапаротомии могло только казаться обоснованным: ведь если вздумать перечислять все ошибки и неловкости хирургов, то против подобной критики не устоит ни одна операция.

Несмотря на эти аргументы, сторонники хирургического вмешательства постепенно завоевали почву, и о Реклю можно было сказать, что в первой лекции, которой начал свой курс в Парижском университете, он имел мужество открыто сложить оружие.

И, таким образом, доктрина систематического и насколько возможно раннего хирургического вмешательства во всех случаях ранений живота, будь то проникающие и осложненные или неосложненные повреждениями внутренних органов, стала классической и общепринятой.

Сравнительно с этим опытом хирургической практики мирного времени каков был ответ военных хирургов? Какие наблюдения были сделаны во время последних войн?

Наблюдения и результаты были совершенно ничтожны и во время китайско- японской войны, и войны по поводу острова Кубы, и трансваальской войны. Во время первой отмечено две лапаротомии, две смерти; во время второй—десять лапаротомий, девять смертей; во время третьей—лучшие хирурги предпочитали воздерживаться от операций. Мак Кормик сказал Куттнеру:

«В этой войне человек, раненный в живот, умирает, если его оперируют, и выживает, если его оставляют в покое». Слова эти разнеслись далеко, из них сделали «афоризм Мак Кормика». Им придали силу закона и, благодаря им, операция при ранениях живота во время войны была осуждена.

Неудачи преследовали хирургов и во время русско-японской войны и балканской.

Фоланфан отметил неудачи первой, а Ревершон второй войны. Но последний заметил совершенно правильно: «Систематическое воздержание от операции надо рассматривать лишь как провизорную догму».

В июле 1914 г. обо всех этих зрелых неудачах нам напомнил Делорм: «Принципиально мы должны отвергнуть немедленную лапароюмию. Последние войны показали, как она гибельна».