При такой температуре и равномерно напряженном и твердом животе, в котором невозможно было что-либо локализовать, была предложена немедленная операция. Однако в 4 часа явился отец и рассказал, что ребенок чувствует себя лучше и сам пошел мочиться и испражняться. Его привезли к нам 4 апреля в 10 часов утра в том же состоянии, но с небольшой субиктеричностью. Боль локализовалась сзади и справа, температура была 39,2D.

«В 5 часов вечера сделали операцию. Температура достигла 40°.

«Живот оказался полон гноя. Червеобразный отросток был яркокрасного цвета с фиолетовым кончиком, имел необычный вид и истонченную, но не перфорированную серозную оболочку.

«Отросток удален, сделан абдоминально-ректальный дренаж. Сидячее положение. Сделаны инъекции физиологического раствора и кофеина. Смерть».

Вот еще один пример, когда семейные соображения привели к катастрофе.

«Меня вызвали 13 января 1910 г. к 24-летнему мужчине, у которого оказался типичный острый и тяжелый аппендицит. Я предложил немедленную операцию, но больной был в Париже проездом. Его жена жила на юге, и он хотел подождать ее приезда. Так было потеряно два дня. Когда я, наконец, смог сделать операцию, то явления у больного уже ухудшились. Я нашел гангренозный аппендицит. Отросток был удален и произведена тампонада по Микуличу. Через два дня наступила острейшая токсемия с черной рвотой и больной погиб» (Шварц).

Если врач бьет травогу во-время, то все идет хорошо. За примерами ходить недалеко.

Молодая девушка, несмотря на небольшие боли, играла в теннис. Когда она вернулась, у нее появилась рвота и сильная боль. Температура поднялась до 39°. Врач был вызван лишь на следующий день утром. В полдень он снова осмотрел больную вместе со мной. Мы нашли у нее перитонеальное лицо, зеленую рвоту, кожную гиперестезию, деревянный живот, очень сильную боль в правой реберно-подвздошной области сзади и пульс 120 ударов в минуту.

В 14 часов я ее оперировал. В брюшной полости оказался зеленый гной, свободно разлившийся между кишечными петлями. Последние были красны.

растянуты и покрыты ложными перепонками, которые утолщались по мере при- олижения к очагу. Очаг был глубоким, слепая кишка—совершенно неподвижной. Я обнаружил красный червеобразный отросток, без гангрены, но с перфорацией почти у самой верхушки, с живыми, негангренозными краями. Перфорация произошла в результате гнойного аппендицита. Я удалил отросток и поставил дренаж. На девятый день посредством колыютомии был вскрыт тазовый .абсцесс. Больная выздоровела.

Это был у нее второй приступ, причем после первого некоторые врачи советовали ей удалить отросток, а другие говорили, что это энтероколит и значит никакой операции не надо.

Еще один пример: у меня на излечении находилась девочка с холодным аппендицитом. С ней в больнице была ее мать. У ее шестилетнего брата, оставшегося дома, внезапно появились боли в животе и рвота. Температура поднялась до 38,2°. Старшая сестра решила, что это «засорение желудка» и дала ему слабительное. Боль усилилась, тегмпература поднялась до 39,6°. Обеспокоенный врач нехмедленно предупредил меня об этом случае. Л4ы вдвоем исследовали ребенка. У него отмечалась ясная мышечная защита во всей правой половине живота и боль справа и слева (сильнее справа). Не оставалось никаких сомнений. Из-за слабительного приступ принял тяжелый характер. Я сделал операцию и нашел гнойный перитонит с ложными перепонками и гангренисцировавший на конце червеобразный отросток. Ребенок после легких послеоперационных осложнений выздоровел благодаря проницательности терапевта, во-время забившего тревогу ( 15).