Случай П. Карно еще более демонстративен. Это была женщина, ощущавшая с трехлетнего возраста безболезненную опухоль в правом подреберье. «Опухоль постепенно увеличивалась, не причиняя ей страданий. Три недели назад, работая на кухне, она внезапно почувствовала щекотание в спине.

Думая, что это чья-то шутка, она обернулась и в этот момент ей показалось, что какая-то масса поднялась, а затем опустилась у нее в животе. «Что-то шлепнулось»,—так характеризовала она свое ощущение. В ту же минуту она почувствовала, что опухоль уменьшилась, а живот увеличился. Через три часа у нее появились головокружение, пот, рвота и крапивница. Эти явления продолжались один или два часа, после чего больная оправилась».

Пижону (Pigeon) удалось при особенно благоприятных условиях констатировать отсутствие всякого шока, всякой интоксикации и обычных признаков

тяжелого перитонеального поражения. Больной был уже госпитализирован ввиду увеличения печени, которую сначала приняли за сифилитическую, а затем за эхинококковую. «Через два часа после обхода наш ассистент, исследовавший больного, пришел сказать, что он ничего не понимает, так как «печень исчезла».За несколько минут до этого больной почувствовал боль (впрочем, небольшую) в правом подреберье и у него появилась желчная рвота. Мы немедленно снова исследовали его. Действительно, печеночная тупость исчезла и заменилась тимпанитом, живот увеличился в объеме и стал выпуклым. В нем обнаруживался асцит и его пальпация была слегка болезненна. Больной продолжал испытывать некоторую тошноту, его общее состояние оставалось удовлетворительным, температура была 38,7°, пульс 90 и хорошего наполнения, черты лица немного заострились. В общем у него перитонеальная симптоматология была слабо выражена. Его оперировали в тот же день и с довольно большим трудом нашли спрятанную под диафрагмой позади правой доли печени разорванную эхинококковую кисту». Несколько лет назад А. Мартен опубликовал следующий случай:

«У одного мясника в течение многих месяцев имелась опухоль в подложечной области, которую он отказывался оперировать. Однажды, поворачивая ручку машинки для терки яблок, он внезапно почувствовал, как у него в животе что-то разорвалось, лопнуло. У него выступил холодный пот, и он вынужден был остановиться на несколько минут. Боль утихла, и через несколько часов он смог пообедать. В последующие дни в его состоянии не отмечалось никаких особенностей: ни крапивницы, ни лихорадки, ни большой чувствительности в животе».

Крапивница, наличие которой служит таким ясным диагностическим признаком и которая при перфоративных перитонитах сразу дает ключ к топографическому и этиологическому диагнозу, встречается не всегда, едва ли в одном случае из трех.

Даже у больного Россо, у которого через два года после оставшегося зияющего разрыва кисты извлекли при помощи 20 пункций 56 л жидкости, ни разу не было ни крапивницы, ни анафилактического шока. Точно так же в двух случаях из трех отсутствует указание на предшествующую кистозную опухоль. П. Дювалю удалось распознать поражение только благодаря тому, что он знал о наличии этой опухоли.

Часто встречаются диагностические ошибки. У больного из отделения Видаля признаки перитонеальной реакции появились во время гриппа, и у него сперва предположили начало пневмококкового перитонита. В случае, о котором рассказывает Дельбе, Вилльмен принял признаки интоксикации за симптомы внутреннего кровотечения.