Случай, в котором отсутствие сокращения наблюдается почти как правило. Иногда сокращение отсутствует, но такие случаи покажутся нам менее парадоксальными, если мы вспомним все, что говорилось о факторах, с которыми связано наличие рефлекса. Нас уже не удивит отсутствие этого симптома у астено-адинамичных брюшнотифозных больных, в некоторых случаях токсического аппендицита, при рет.ро- висцеральных инфекциях (ретроцекальный аппендицит), при тазовых инфекциях у женщин и у мужчин с дряблой стенкой живота (стариков, родильниц и т. д.), при ушибах, сопровождающихся шоком, при гиперинфекции и т. д.

Мне незачем подробно останавливаться на помощи, которую оказывает врачу симптом сокращения. В каждой из глав этой книги, посвященной перитониту, имеются свидетельства надежности, если не непогрешимости этого важного признака.

Однако мне вспоминается один особенно поучительный случай, где на первый взгляд могло показаться, что имеешь дело с выздоровевшим больным. Это был человек шестидесяти лет, у которого при поступлении в больницу Шаритэ самопроизвольно вправилась ущемленная грыжа. Раньше врач и он сам тщетно пытались ее вправить. К счастью, дежурный врач, не разделявший оптимизма больного, вызвал меня. У старика не было ни резкой боли, ни рвоты, ни вздутия живота, ни учащенного пульса, ни перемены в лице, но имелся один только признак: разлитое сокращение, «деревянный» живот.

Этот признак заставил меня высказаться за операцию, что сильно удивило больного, считавшего свое ущемление ликвидированным. Но я не мог сомневаться в значении этого характерного для перитонита ригидного живота и настоял на хирургическом вмешательстве. У больного оказалась перфорация кишечника величиной с 50-сантимовую монету, локализовавшаяся в петле тонкой кишки, не носившей следов тяжких повреждений от ущемления.

Несомненно, перфорация была результатом резких манипуляций при попытках вправления, а не омертвения от ущемления. Возможно также, что это была простая перфоративная язва тощей кишки, перитонеальное осложнение которой, вследствие воспаления грыжевого мешка, навело на мысль об ущемлении и заставило прибегнуть к вправлению. ч

Дальнейшие примеры я считаю излишними. Они представляют повседневное явление, и наша книга изобилует ими. Приведем лучше обратный случай, когда автору пришлось сильно раскаяться в том, что он не придал достаточного значения симптому сокращения.

«Случай М. Гангольфа невольно напомнил мне историю, которая произошла два года назад со старым служителем больницы Шаритэ. Он упал в коридоре на живот. На следующий день, когда я пришел в лазарет осмотреть его, он по- просилу меня разрешения вернуться домой, чтобы успокоить жену. Я ответил, что надеюсь отпустить его после полудня. У него оказался немного твердый живот, который при прикосновении становился твердым, как дерево. Я не обратил на это достаточного внимания, так как старик спокойно сидел на постели и только просил, чтобы его отпустили. Он совершенно не был похож на тяжко больного. Я велел его выписать, а на следующий день узнал, что он умер. Среди ночи М. Молен, срочно вызванный к нему, сделал ему операцию и нашел живот, полный каловых масс и гноя» (Виньяр).

В краткой истории этого симптома я приведу последние высказывания германских, американских и английских хирургов. В них ясно выступает его универсальность и выражается пожелание, чтобы он стал одним из главных предметов обучения врачебному искусству. Если в неотложной хирургии настоящего времени статистика, как я это показал в предисловии, стала почти противоположной печальной статистике, существовавшей еще 30—40 лет назад, то, говоря словами Лесена, «всем замечательным прогрессом внутрибрюшинной неотложной хирургии за последние 20 лет мы в огромной степени обязаны распознаванию и оценке этого раннего симптома—и стинного сокращения брюшной стенки».