Больного подвергли лапаротомии, которая оказалась напрасной. Пока не будет доказано обратное на более обширном материале, я считаю, что хирург в своем заключении должен придавать уменьшению или исчезновению брюшных рефлексов не большее значение, чем это было принято до сих пор. При такой оговорке можно согласиться со следующим выводом Оливекрона: «Даже признавая, что в большинстве случаев диагноз легко может быть поставлен без исследования брюшных рефлексов, мы не видим причин не дополнять абдоминального синдрома этим признаком, который особенно при отсутствии мышечной защиты представляет иногда большую ценность».

Лига считает гипералгезию чрезвычайно ценным признаком. Он сожалеет, что пробная лапаротомия сильно вредит клиническому распознаванию поражений брюшной полости. По его мнению, пальпация живота, вследствие того что она требует известного давления, может быть источником ошибок. Поэтому он прибегает к простому пощипыванию пальцами кожи живота, пощипыванию, захватывающему одновременно и подкожную жировую клетчатку. Если в брюшной полости все обстоит нормально, то пощипывание кожи не причиняет боли, но если имеется острое поражение внутреннего органа, то такое пощипывание

болезненно или сопровождается особым ощущением в определенных зонах. По мнению Лига, брюшные органы имеют на брюшной стенке проекционные зоны, обладающие определенной топографией. В доказательство этого он приводит случай положительной реакции аппендикулярной зоны в правой подвздошной области у больного, у которого червеобразный отросток был смещен в левое подреберье. Но эта реакция не отличается постоянством. При некоторых гангренозных формах аппендицита она отсутствует. Нечего говорить, что гипералгезией можно интересоваться во вторую очередь и что ей- отнюдь не следует отводить первого места.

Гиперестезия, брюшные рефлексы и гипералгезия легко обнаруживаются, но не имеют большого значения. Итак, перейдем к самому важному симптому.

Сокращение, мышечная защита, брюшной стенки—это важнейший из признаков, обнаруживаемых при внимательном исследовании.

О нем и о его ценности мы уже подробно говорили. Вероятно, во всей патологии нет признака, которому мы были бы обязаны спасением большего количества жизней. Хирурги знают, что он позволяет действовать наверняка.

Этот признак приобрел бы еще большее значение, если бы терапевты искали его так же тщательно и питали бы к нему такое же доверие.

При исследовании живота, который не вздут и не сокращен и имеет нормальный профиль, но не участвует в дыхательных движениях, нужно стремиться при помощи пальпации отыскать реакцию брюшной стенки.

Эта реакция оказывается очень живой: при малейшей попытке пальпировать глубже стенка становится твердой. Обнаруживается защитное сокращение мышц; именно оно иммобилизует стенку живота. «Мы имеем дело с такой мышечной защитой, которая абсолютно не позволяет ощутить что-либо другое, кроме твердой и резистентной плоскости. То, что было описано как кишечный валик, как скопление каловых масс в слепой кишке, в 9 случаях из 10 оказывалось иллюзией, вызванной этим инстинктивным и непреодолимым мышечным сокращением» (Гинар).