«На вскрытии был обнаружен гангренозный червеобразный отросток, плававший в гною ретроцекального абсцесса, и диффузный перитонит с мугной жидкостью».

Укажу снова на вред слабительных и на ответственность, которая во многих случаях падает на врача. Только матери могут назначать это опасное средство и говорить о несварении желудка, о коликах, о засорении кишечника.

Приведу два примера: один из них—трагически окончившийся случай Аме пина.

«Однажды в субботу нас вызвали к больному товарищу 45 лет, который заболел в прошлое воскресенье. В воскресенье днем он почувствовал неопределенное недомогание. Повышение температуры, учащение пульса, тошнота и боли отсутствовали. Он отнес это недомогание к небольшому расстройству пищеварения и в тот же вечер съел легкий ужин. В понедельник „недомогание" уменьшилось, и был самостоятельный стул. Во вторник больной чувствовал себя настолько хорошо, что съел порядочную порцию грибов в сметане. Вследствие затруднения пищеварения он решил, что у него возобновилось „гастрическое расстройство". В среду утром он принял солевое слабительное. Оно на него плохо подействовал и у него поянились сильные боли в животе. В четверг утром он снова принял слабительное, которое вызвало рвоту. Стул отсутствовал. У него предположили „закупорку4 кишечника. В пятницу больному поставили две большие клизмы, которые были чрезвычайно болезненны, после чего он велел перевезти себя в автомобиле в Париж и проехал, таким образом, около 100 км в ужасных условиях. В субботу перед нами уже был умирающий с полной картиной перитонита и острейшей недостаточностью печени. Больному под местной анестезией сделали разрез в правой подвздошной впадине; при этом из брюшной полости вышло два литра свободного гноя. У него оказалась перфорация гангренисцировавшего червеобразного отростка, и через несколько часов после операции больной умер».

Другой пример относится к 14-летней девочке. Первый приглашенный врач, найдя у нее болевые явления и тошноту, назначил ей 20,0 касторового масла Ночью состояние больной настолько ухудшилось, что родители вызвали врач. из Парижа за 40 км. Осмотрев ребенка, д-р Ризахер, не колеблясь, диагносци- ровал «самый тяжелый разлитой перитонит». Он был также убежден в его аппендикулярном происхождении и в том, что ухудшение наступило под влиянием слабительного. Когда через 3 часа я оперировал ребенка, он производил впечатление умирающего: пульс 150, холодные конечности, учащение дыхания (polypnoe), тусклый взгляд, растянутый живот, широкая зона тупости в боковых частях живота. При вскрытии брюшной полости гной вырвался сильной струей в количестве около 2 литров. У больной оказался гнойный перитонит вследствие перфоративного, гангренозного аппендицита, который пришлось широко дренировать. Благодаря антигангренозной серотерапии ребенок выздоровел, но в какой опасности он находился! ( 23).

Промежуток между двумя моментами заболевания может быть различным, но чем он больше, тем больше риск ошибиться. «Иногда,—говорит Лежар,— приступ возобновляется после полного затихания, которое продолжается несколько дней, причем возобновление носит характер настоящего рецидива». Заметим, что в этих случаях затишье может быть самым настоящим и что оно не имеет ничего общего с обманчивым затишьем Дьелафуа, которое он окрестил «предательским» и которое весьма далеко от истинного успокоения.