В работе Эбштейна содержится еще несколько других замечаний, которые многие авторы впоследствии считали своим открытием: 1) смерть может наступить, когда сокращение еще продолжается, но обычно оно уменьшается и даже при нормальном пульсе сменяется более или менее выраженным растяжением живота при наличии или отсутствии сопутствующего сокращения; 2) при нали> чии сокращения—первого и в начале изолированного симптома—нужно подумать о перфоративном перитоните, если вслед за тем появляются симптомы общего перитонита, особенно если печеночная тупость, сначала нормальная, обнаруживает тенденцию к исчезновению; 3) если живот сразу растянут, то отсутствие печеночной тупости теряет свое значение, так как оно может быть следствием растяжения кишечника; 4) перфорация желудка часто не сопровождается рвотой и т. д.

Штрюмпель в 1886 г. отмечает, что вздутие живота при перитоните может отсутствовать. «В некоторых случаях,—говорит он,—живот опадает, уплощается; брюшная стенка иногда бывает очень сильно сокращена». Если Штрюмпель усматривает в этом только помеху для пальпации, то Эйхгорст (1887) видит здесь главным образом защитное сокращение мышц.

Французский автор Мейе настаивает в своей диссертации (Лион, 1891) на увеличении напряжения брюшной стенки при перфорации желудка. Он цитирует слова Канштата, что живот становится твердым, как камень, и Бамбергера (1864), Генока и Бауэра, которые писали, что «живот, вследствие рефлекторного сокращения мышц брюшной стенки, кажется твердым, как доска, и запавшим ниже уровня ребер».

Таким образом, мы имеем уже описание «деревянного» живота.

В 1892 г. Ру (Лозанна) начинает самую горячую пропаганду: «Ретракция стенки живота с сокращением брюшных мышц—это единственный признак, который я неизменно находил во всех случаях перитонита вследствие внезапной перфорации».

В то же самое время Роттер настаивал на важности ректального исследования в клинике перитонеальных поражений. В связи с операциями двух больных с перфоративным перитонитом, сделанными через два часа и через семь часов после начала заболевания, он пишет о признаках, побудивших его к хирургическому вмешательству: «Я нашел сокращение мышц брюшной стенки, которое было настолько сильно, что не допускало никакой пальпации и вызвало уплощения естественной выпуклости живота. При этом отмечалось чисто реберное дыхание».

Таламон, который с гениальной прозорливостью понял значение аппендицита и монография которого удостоилась признания даже немецких хирургов, в том же году (1892) писал: «Живот не бывает вздут, как это любят повторять, а, напротив, оказывается плоским, иногда впалым, но чрезвычайно твердым и напряженным, особенно с правой стороны. Известная степень метеоризма отмечается только при некоторой длительности заболевания». Ленандер в своей статье говорит: «В начале острого перитонита живот бывает впалым и его стенки сильно ригидными».

В то же самое время во Франции Рутье и Жалагье на основании симптома сокращения поставили диагноз аппендицита. Гинар в 1892 г. признается: «Три года я думал, что открыл симптом сокращения живота; я даже говорил о «деревянном» животе. Но оказалось, что его уже описали Рутье и Жалагье». Приводим слова Рутье: «При всяком остром поражении брюшных органов стенка напрягается под влиянием рефлекторного сокращения».

В 1895 г. Мишо, Делорм, Шапю говорят о диагностическом значении симптома сокращения при ушибах живота, на важность которого при этом повреждении указали два английских хирурга—Хольм (1851) и Полан (1858).