Когда я ее увидел, температура у нее была 39,4°, пульс 110, довольно хорошего наполнения, но лицо выражало тяжелую тоску. Отмечался метеоризм всего живота, который мало приподнимался при дыхательных движениях. Пальпация вызывала диффузную боль, но мышечная защита не препятствовала довольно глубокому давлению на стенку. Деревянный живот отсутствовал. Сокращение было особенно выражено слева в подвздошной впадине, где и боль достигала максимальной силы. Предпеченочный тимпанит отсутствовал. Тупость в боковых частях живота не отмечалась. Сочетание.ректального исследования и пальпации живота представляло затруднения. Несмотря на тщательные предосторожности, это исследование заставляло больную кричать. Оно почти не давало возможности установить объем матки, но позволяло обнаружить крайне болезненную околоматочную тестообразную припухлость, особенно е заднем дугласовом пространстве.

Несомненно, перитонеальная реакция исходила из таза. Мы склонялись скорее к предположению диффузного перитонита, связанного с придатками, а не к излиянию вследствие разрыва трубы при внематочной беременности. Лицо у больной было синюшное, но окраска слизистых не изменилась, пульс был частый, но хорошего наполнения. Запаздывания менструаций не отмечалось. Мы поставили предположительный диагноз диффузного перитонита, причиной которого явилось заболевание придатков, подчеркнули крайне тяжелый прогноз заболевания и предоставили д-ру Ле Гаку немедленно оперировать больную. Он сделал операцию в нашем присутствии.

Больной дали эфирный наркоз и сделали подпупочную лапаротомию. При вскрытии брюшной полости вышел зеленый гной. В брюшной полости, не защищенной никакими перегородками, содержалось большое количество свободного гноя. На дне матки сидела фиброма величиной с гранат. По обе стороны ее возвышались огромные трубы. Слева перфоративный пиосальпинкс величиной с банан опорожнялся от гноя через широкое отверстие. Справа имелся неперфорированный пиосальпинкс величиной с большой палец взрослого. Однако эти тяжелые поражения фаллопиевых труб не имели сращений и быстро были удалены.

Без труда удалось сделать абдоминальную надвлагалищную гистерэктомию. Операцию закончили наложением широкого надлобкового дренажа (толстая дренажная трубка, широкие тампоны, изолирующие тазовую полость).

К сожалению, не было сделано бактериологического исследования гноя.

Несмотря на самый внимательный послеоперационный уход, симптомы перитонита ухудшались. На следующий день температура поднялась до 40е, метеоризм усилился и появилась неукротимая зеленая рвота. Еще через день картина еще более омрачилась: температура достигла 40,5°, пульс становился все более и более малым.

Больная умерла в ночь с 4 на 5 июня. Аутопсия не была произведена.

«Этот случай,—как заявил Лесен в хирургическом обществе,—лишний раз показывает, какую серьезную опасность представляет для женщин с фибромой лечение рентгеновскими лучами без достаточного предварительного исследования. В самом деле, более чем вероятно, что у этой больной в момент назначения рентгенотерапии уже имелись поражения придатков. Следствием этого лечения было внезапное развитие двустороннего гнойного сальпингита с перфорацией одного из пиосальпинксов после трех сеансов облучения. Тяжелая ошибка заключалась также в том, что больной дали сеансрентгенотерапии (третий по счету), несмотря на наличие менструаций. Возможно, что зияние шейки матки и гиперемия матки во время менструаций явились важными вспомогательными факторами в развитии тяжелой инфекции труб, которая внезапно возникла на следующий день после сеанса облучения.