Я сам убедился в этом, ознакомившись с довольно многочисленными статистиками, и 3 года назад пришел к выводу, что практически проблема представляется в следующем виде: «Если диагноз пневмококкового перитонита ставится при первом исследовании и в первый день (чего обычно не бывает при острых перитонитах), то нужно воздержаться от операции. Это дает ребенку больше шансов на выздоровление, чем хирургическое вмешательство. При наличии распознанного пневмококкового перитонита нужно воздержаться от срочной операции, назначить терапевтическое лечение, следить за течением болезни и оперировать после локализации и абсцедирования процесса».

Читатель, наверное, помнит статистику Будде, которая говорит в пользу воздержания: операция в первые три дня—смертность 90%; поздняя операция—33% смертности; еще более поздняя операция—6,7% смертности.

Таким образом, перед терапевтами и хирургами стоит крайне серьезная дилемма: или ухудшить пневмококковый перитонит операцией, основанной на ошибочном диагнозе аппендицита, или оставить больного умереть от нераспознанного аппендицита из-за ошибочного диагноза пневмококкового перитонита и выжидательной тактики.

Но у нас еще нет строгих доказательств; те, кто настаивают на риске, быть может, даже опасности преждевременного хирургического вмешательства, опираются на скудный статистический материал. Я лично не считаю этот спор законченным и поэтому делаю следующие оговорки: «Необходимо еще множество работ, чтобы постепенно установить, может ли пневмококковый перитонит, даже в случае бурного начала, перейти под влиянием терапевтического лечения в благоприятную фазу абсцедирования и осумкования; уменьшает ли лапаро-

томия эти шансы и могут ли быть элементы диагноза суммированы с первого дня заболевания».

Этих решающих работ мы еще не имеем, но, судя по новейшим статистическим данным, терапевтическая проблема как будто переходит в новую фазу или, скорее, хирургическое вмешательство начинает находить некоторое оправдание. В самом деле, цифрам паникеров, приводившимся год назад, можно противопоставить другие цифры. Хотя в начале этой работы я имел тенденцию ограничить свои намерения, но как не привести данных Кирхгофа и особенно Обада- лека?

У Кирхгофа, рекомендующего выжидание при уверенном диагнозе, умерло 12 больных на 29. 11 смертных исходов пришлось на 21 случай ранней операции. Это дает ему право признать за срочной операцией два преимущества: возможность исцеления одного пневмококкового больного на двоих и недопущение смерти от нераспознанного аппендицита.

Цифры Лаффита еще выше: выздоровление наступило в 60% случаев немедленной операции.

Что касается Обадалека, который имел в своем распоряжении все случаи, оперированные в отделении Биттнера, то из 50 случаев в 47 была произведена самая срочная операция. Из этих 47 больных 38 выздоровело. В числе их было 37 больных с диффузными формами перитонита, из которых 28 выздоровело, а 9 погибло, и 10 больных с перитонеальной эмпиемой, из которых 9 выздоровело, а один погиб.

Даже если взять только диффузные формы, то как мы далеки от цифр Будде, Мориса Кохена, Реминзе и парижских больниц!

Результаты хирургического вмешательства, полученные в одном этом отделении, должны в связи с успешным предоперационным диагнозом и высоким процентом выздоровлений (76) снова привлечь внимание терапевтов и хирургов к относительной частоте заболевания и к все еще актуальному значению терапевтической проблемы. Это делает тем более законным притязания хирургов на дальнейшее изучение данной проблемы.