«Однако относительно природы этого возбудителя были сделаны некоторые оговорки и предпринята целая серия лабораторных исследований для его точной идентификации и особенно для диференциации его от энтерококка.

«30 апреля живот у больной был мягкий, у нее отошло немного газов и температура понизилась до 38,7°. Общее состояние казалось удовлетворительным. Так как из дренажа не было никаких выделений, то его убрали.

«В ночь с 30 апреля на 1 мая появились возбуждение и бред. 1 мая температура поднялась до 40 °, пульс участился до 140, общее состояние изменилось и отмечалась довольно выраженная субиктеричность. Цианоз скул и трепетание крыльев носа заставили обратить внимание на. легкие. В нижней части легкого была обнаружена тупость с влажными хрипами при вдохе и выдохе. Девочке сделали внутримышечную инъекцию антипневмококковой сыворотки, повторенную в последующие дни.

«2 мая температура поднялась до 40,4°, и пульс стал худшего наполнения. Ребенок был сильно возбужден и не спал. Тупость над основанием правого легкого заметно распространилась. В центре тупой зоны выслушивалось бронхиальное дыхание и влажные хрипы. Отмечалась эгофония. Ребенку сделали пробную плевральную пункцию, которая не извлекла жидкости. Исследование мочи обнаружило 0,2% белка и наличие уробилина и желчных пигментов.

«3 мая отмечалась сильная одышка: 56 дыханий в минуту. Ребенок быстро худел, и субиктеричность усиливалась. Живот был вздут и везде болезнен, однако больная имела стул. Легочные симптомы не изменились.

«5 мая общее состояние как будто улучшилось, но когда были сняты кожные швы, края раны совершенно разошлись. Она имела ужасный вид. Рубцевание даже не началось. Ввиду тяжелого состояния ребенка пришлось ограничиться сближением краев раны лейкопластом и наложением на живот тугой повязки.

«7 мая общее состояние ухудшилось. Хрипы распространились до верхушки легкого, и температура постепенно поднялась выше 40°, а наполнение пульса уменьшилось.

«Дело быстро приблизилось к развязке, и 10 мая семья взяла ребенка домой. Через 2 дня он умер. Вскрытия произведено не было».

Эти два случая ясно показывают: 1. Трудность диагноза, которая здесь еще осложнилась беспокойством родителей, ссылавшихся на отравление и потребовавших судебномедицинской экспертизы.

2. Безуспешность хирургического лечения в фазе развития процесса даже в сочетании с антипневмококковой серотерапией.

Каким образом может быть поставлен немедленный и достаточно твердый диагноз, который сразу дал бы право воздержаться от операции?

В настоящее время перед нами стоит следующая проблема: нужно л и при наличии пневмококкового, открытого, распознанного перитонита воздерживаться от срочного вмешательства, назначать терапевтическое лечение, следить за развитием процесса и оперировать после его локализации и абсцедирования?

Ввиду сказанного выше весьма важны признаки первого дня.

После того как были написаны эти строки, появилось много работ по этому вопросу. На первом месте следует поставить замечательный доклад Брешо и Нове-Жоссерана (Nove-Josserand) на конгрессе французских хирургов. По сравнению с ним многие другие работы являются весьма бледными. Проблема, которая стоит перед терапевтом и хирургом, не получила окончательного разрешения.

Следует ли воздерживаться от хирургического вмешательства или лучше оперировать? Мы не имеем на это решительного ответа. Даже если бы точный диагноз представлял более легкую задачу, это все равно не разрешило бы терапевтической проблемы.