Основная мысль сводится к тому, что дикарю ребенок почти ничего не стоит. Он не замечает, что его делает в силу того, что жена — покорная рабыня, ориентированная на непрерывное, конвейерное деторождение. После рождения ребенка им почти не занимаются, особенно не обучают, если не считать обучения в детской стайке и, может быть, нескольких уроков охоты или рыбной ловли в первые совместные выходы с взрослыми.

При формировании оседлой жизни с занятием землепашеством необходимость обучения детей стала несколько возрастать, но это тоже было обучение практикой совместного сельскохозяйственного труда, в который ребенок втягивался сызмальства. Женщина-землепашица несла двойную нагрузку — и как конвейер по детопроизводству, и как исполнительница тяжелейших домашних и сельскохозяйственных работ.

И в этих условиях особенной опеки над детьми не возникало, многие, если не большинство, умирали в течение первых лет жизни, осуществляя этой смертью какое-то подобие естественного отбора и закрепление жизнеспособности вида в сложнейших условиях.